– У него было то задумчивое выражение лица, которое я так хорошо знала; оно свидетельствовало о том, что он прокручивает в голове все возможные варианты. Еще для меня было очевидно, что он по-прежнему не воспринимает мой рассказ как реальную историю о призраке, но очень сильно старается держать разум открытым. Спустя мгновение он подтвердил мое впечатление: – Почему ты так уверена, что это не плод твоего воображения?

– Ну, поначалу я именно так и подумала. Но сейчас… не знаю. Что-то было во всем этом… какое-то ощущение реальности… хотя я понимаю, что это не доказательство.

Но ты же слышал, что говорил отец Андрей, – о призраках, которые задерживаются на земле, если умерли молодыми или насильственной смертью.

Наверно, Дмитрий хотел посоветовать мне не воспринимать слова священника буквально, но прикусил губу и покачал головой.

– Значит, по-твоему, Мейсон вернулся, чтобы отомстить? – спросил он.

– Сначала я именно так и думала, но теперь не уверена. Он никогда не пытался причинить мне вред. Просто казалось, что ему нужно что-то. И потом… все другие призраки тоже хотели чего-то… даже те, которых я не знаю. Почему?

Дмитрий бросил на меня глубокомысленный взгляд.

– У тебя есть теория.

– Да. Я подумала о том, что сказал Виктор. Что раз я «поцелованная тьмой» – поскольку была мертва, – у меня сохраняется связь с миром мертвых. Что я никогда полностью не оставлю его позади.

Его лицо приняло жесткое выражение.

– Я не стал бы слишком доверять тому, что говорит Виктор Дашков."

"– Но он многое понимает правильно! И ты знаешь это, каким бы козлом он ни был.

– Ладно, предположим, все так и есть. Ты «поцелованная тьмой», и это позволяет тебе видеть призраков.

Но почему сейчас? Почему не сразу после автомобильной аварии?

– Я тоже думала об этом. Виктор сказал кое-что еще… что теперь, сама вплотную столкнувшись со смертью, я стала гораздо ближе к той стороне. Что, если тот факт, что я убила кого-то, усилил мою связь с миром мертвых и сделал для меня возможным видеть призраков? Это мое первое убийство. Точнее, убийства.

– Почему это происходит как-то бессистемно? – спросил Дмитрий. – Почему в самолете? Почему не при дворе?

Мой энтузиазм слегка угас.

– Ты кто, юрист? – взорвалась я. – Почему ты ставишь под сомнение любое мое слово? Ты обещал держать разум открытым.

– Так оно и есть. Но тебе это тоже требуется. Подумай об этом. Почему эти видения происходили именно тогда?

– Не знаю. – Я почувствовала, что терплю поражение. – Ты все еще считаешь меня сумасшедшей.

Он протянул руку, приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза.

– Нет. Никогда. Ни одна из этих теорий не заставляет меня считать тебя сумасшедшей. Но я всегда полагал, что самое простое объяснение – самое верное. И доктор Олендзки тоже так думает.