Склонился ниже, провел языком по впадине пупка, вызывая миграцию мурашек по телу и мой судорожный всхлип. Нетерпеливо выгнулась навстречу.

Жгучими поцелуями покрыл животик и ниже по линии шрама, пока руками ласкал до лёгкой боли грудь, захватив пальцами соски через кружево топа.

Потом переместился выше, окончательно вклиниваясь между моих ног, и я дернулась, почувствовав, как его возбужденный член уперся мне в промежность через влажную ткань трусиков.

Мирон стянул мой топик, чуть подул на сосок, лизнул, вызывая очередной рой мурашек, и втянул напрягшуюся вершинку в рот, посасывая и покусывая, одновременно терзая другую пальцами.

Я начала бесстыдно постанывать, и совершенно не понимая куда деть руки, стиснула дрожащими пальцами покрывало.

Долгая и такая сладкая пытка груди довела меня до состояния вздрагивающей и скулящей биомассы так, что я не заметила момент, когда порванные и отброшенные трусики перестали быть последней преградой, а мое лицо зафиксировали тиски горячих ладоней.

— София, посмотри на меня, — произнес Мирон низким, хриплым голосом. Попыталась сфокусировать взгляд, задыхаясь от эмоций.

— Ты необыкновенная, потрясающая, такая сладкая… — вновь впился в мои губы очередным поцелуем, разом поглощая всё мои мысли и страхи.

А в следующий момент качнулся вперед, резко проникая на всю длину, а я, вскрикнув, стиснула зубы от опоясывающей жгучей боли.

Почувствовала вкус крови от прокушенной губы и распахнула глаза, упираясь в удивлённый, нет, шокированный взгляд Мирона.

— Почему не сказала? Как такое возможно? — непонимающе произнес он, замирая.

— Это длинная история, — судорожно сглотнув, произнесла я. — Хочешь, чтоб я рассказала прямо сейчас?

— Прости, малышка, — собирая слезинки губами, выдохнул Мирон, — Но у нас ещё будет время для откровений. Потерпи немного.

Крепко спеленал меня в кольце рук, просунув одну ладонь под попу, а второй зафиксировал мой затылок, и продолжая покрывать поцелуями глаза, щеки, нос, губы, начал медленно и размеренно двигаться.

Напряглась от неприятного жжения, но постепенно от чувства наполненности мышцы начали неметь и внизу живота стало скапливаться томление.

Мирон прерывисто дышал, дрожа и явно сдерживая свои порывы титаническими усилиями.

Обвила его бёдра ногами, облегчая всё ещё немного болезненные проникновения, и вцепилась ногтями в широкие плечи.

Мирон, почувствовав моё расслабление, постепенно начал ускоряться. Одновременно медленно спустился поцелуями и легкими укусами по шее к груди, отвлекая меня от боли, и спустя еще несколько более сильных и глубоких толчков замер, излившись в меня горячей потоком.