Ну да, минувшей ночью они с Бекетовым совершенно не спали, занятые сначала любовью, а потом расследованием.

– Что-то ты еле языком ворочаешь, – сказала Кате Аглая Тихоновна, – пойдем, я тебя в гостиной на диван уложу. Поспишь немного. За меня переживаешь, а самой такие потрясения совершенно ни к чему.

– Неудобно, – вяло сказала Катя. Спать хотелось все сильнее.

– Все удобно. Я, кстати, тоже бы подремала немного. Все-таки ты права, в мои годы плохие новости получать тяжело. Ах, Вадим-Вадим… Кто бы мог подумать.

Ее реакция на то, что друг дома Вадим Ветров оказался бывалым преступником, детским врагом и убийцей родителей Дмитрием Зиминым, была какой-то вялой, безэмоциональной. Катя ждала слез, крика, негодования, ужаса, но не было ничего, и это ее удивляло.

Впрочем, сил удивляться практически не было. Как сомнамбула, Катя позволила Аглае Тихоновне довести себя до гостиной, уложить на красивый кожаный диван, подсунуть под голову подушку. Она словно уплывала куда-то вдаль на маленькой, легкой лодочке, в которой почему-то не было весел. И руля тоже не было, и эту лодку несло по безбрежному морю, слегка подбрасывало на волнах, качало из стороны в сторону. От качки немного кружилась голова. Эх, а говорят, что женьшеневый чай помогает от головокружения.

Мысли в голове тоже кружились, выстраиваясь в причудливый орнамент. Дима Магадан всю жизнь любил свою первую женщину Ирину Птицыну… Иринка тоже его любила… Он кричал, что она уехала и забрала золото с собой… Она его обокрала… Малина в январе… Тебе бы побережье Коста-дель-Соль очень пошло… Убивают не из-за денег, а чтобы скрыть следы прошлых преступлений… Нина Петровна смотрела в окно… Вера Дмитриевна и Аглая Дмитриевна были очень похожи… Он выгнал меня из Марбельи, и я была уверена, что к нему приехала женщина… Нельзя не узнать человека, с которым ты спала… Бог наказал Иру страшно, хуже не бывает… Ты считаешь, это возможно – перепутать двух людей… Как Аглая Тихоновна догадалась, что преступник – это Зимин, я же не назвала фамилии, когда позвонила…

Обрывки предложений крутились в голове, а комната вращалась перед глазами, которые у Кати почему-то никак не получалось закрыть. Смежив ресницы, она сквозь них наблюдала, как в гостиную зашла Аглая Тихоновна, подошла к дивану, на котором лежала Катя, наклонилась, что-то держа в руках, кажется, шприц. Зачем он ей, удивилась Катя сквозь окутывающий голову дурман. Преодолевая слабость, села, перехватив направленную к ней руку. Тонкую, изящную, все еще девичью.

– Что вы собираетесь мне вколоть, Аглая Тихоновна?

– О, ты не спишь еще? Странно.

– Я не сплю. А вы уверены, что я должна была заснуть, потому что дали мне снотворное? Оно было в чае? Тогда получается, хорошо, что я вылила его в раковину.