— Больно, — пожаловался этот маленький мальчик и заныл:

— Скорее жалей меня, Даша, а то мне очень плохо, — подхватил меня под попу и усадил на колени лицом к себе. — Да-ашка, поцелуй меня, а то я сейчас умру.

— Не поцелую, от таких ран не умирают, — мстительно отказалась я.

— Это другие не умирают, а я запросто могу — я ранен и уже почти при смерти, — пожаловался несчастный, зарываясь носом мне в шею, а руками полез под блузку, которую я не успела переодеть, так торопилась начать его лечить. — Мне нужна срочная интенсивная терапия. Спасай, Дашка.

— А что, Лерочкиной терапии тебе недостаточно? — ядовито зашипела я, чувствуя, как его руки переползли со спины, которую наглаживали, на ребра, живот. И наверх, обхватывая ладонями грудь поверх лифчика. Зубы прикусили кожу на шее, заставив меня задохнуться от мгновенно рванувшего по телу удовольствия.

— Какая еще Лерочка? — недоуменно спросили из моего декольте, не прекращая целовать шею и ключицы.

— Та, с которой ты из кафе ушел, — я попыталась оттолкнуть его. Нет уж, пока не ответит на все мои вопросы, никаких поцелуев. И вообще, он меня бросил! Полтора года носа не казал, а тут полез сразу...

— Я один ушел. А потом к тебе поехал, когда мне позвонил администратор кафе и сообщил, что дамы за столиком в центре зала покинули их заведение.

— Ты за мной следил! — возмутилась я, улыбаясь во весь рот.

— Угу, — он даже не отпирался. — Да-ашка, я соскучился по тебе. Ужасно.

— Марк, ты ранен, тебе нельзя делать резких движений, — пробормотала я, впившись пальцами в его плечи под тканью рубашки, и запрокидывая лицо, подставляясь шеей под его прикосновения. — Надо посмотреть, нет ли еще где-то ссадин и обработать их.

— Согласен, на все согласен, моя Даша. Поможешь мне раздеться? Только сначала я тебя…

Нетерпеливые руки пробрались под лифчик, оттянули его вверх, обхватили грудь и сжали, заставив меня резко, со стоном выдохнуть и выгнуться.

Ну что же я за слабачка такая, ведь должна просто залить ему губу зеленкой и выставить за дверь! А вместо этого растекаюсь от его близости...

Собрав всю волю в кулак и стараясь не думать о беззастенчиво лапающих меня руках, злобно зарычала:

— Марк, что ты делаешь? Мы с тобой расстались, и я…

— Много разговариваешь, Даша. Хочу тебя, не могу больше, — Марк рванул края моей блузки в стороны и впился губами в очутившийся прямо перед его ртом сосок.

Одним движением поднялся со стула и, подхватив меня под попу, пошел из кухни:

— Спальня. Дашка, где спальня? — дыхание в шею и обжигающий поцелуй в подбородок.

От этого шепота, от его дыхания все мои предохранители сгорели буквально в один миг. Все стены, что я вокруг себя строила рухнули и превратились в вату.