Поэтому я, чтобы отвлечься, разобрал пистолет и принялся его чистить при свете свечи.

Глава девятая

Альва-Мари смотрела в окно на моросящий дождь и думала о том, что произошло с ней за эти несколько дней. И, конечно, основное место в ее мыслях занимал этот немного странный парень Серж. Вначале, когда он подхватил ее на руки там, в проулке, она очень испугалась. А потом, по мере продвижения, ей стало так спокойно и уютно у него на руках, что она бы была не против, чтобы это продолжалось бесконечно. После того как он принес ее в дом и в свете светильников она смогла хорошо разглядеть его, ее сердечко замерло, а потом забилось быстро-быстро. Правда, она попыталась взять себя в руки и подумать о чем-то совершенно другом, чтобы ненароком самой не выдать свою заинтересованность. А какие у него нежные прикосновения, как ей было хорошо и приятно, когда он втирал ей в ногу мазь, как замирало сердце и хотелось, чтобы это не кончалось. Сейчас она впервые пожалела, что ушла в жрицы, а с другой стороны, так надо было для отца. А теперь и подавно никогда не сможет иметь мужа, детей, семью, а ведь еще неделю назад все могло быть иначе. В дверь постучали, и в келью заглянула Димара – распорядительница.

– Сестра, тебя призывает мать-настоятельница.

– Я готова, идем, сестра, – проговорила Альва-Мари и вышла вслед за Димарой. Пройдя по темным коридорам и переходам жилой части храма, они оказались в более светлых присутственных помещениях.

Димара толкнула одну из дверей, вход в кабинет матери-настоятельницы, та сидела за столом и, увидев вошедших, улыбнулась и предложила им присесть.

– Присаживайтесь, сестры, – проговорила настоятельница и продолжила: – Сестра Селесция умирает, и тебе, сестра Альва-Мари, надо принять последнее наставление от нее и «Утреннюю звезду». Ты готова? Если нет, то ты еще можешь отказаться.

Альва-Мари чуть замешкалась с ответом, но потом все-таки ответила утвердительно.

«Боги… что я делаю», – мелькнуло у нее в голове, а потом пришло какое-то безразличие. По дороге в келью к Селесции она уже успокоилась, только где-то в глубине сознания ее душа обливалась слезами и шептала: «Прощай, Серж, прощай».

Селесция лежала вся в белом и, казалось, просто спит, но когда Альва-Мари вошла, она встрепенулась и ласково посмотрела на вошедшую.

– Проходи, милая, – еле слышно прошептала она, – присядь рядом и дай твою руку. Я вижу, у тебя появился сердечный друг, но ты все-таки решилась, – проговорила она, когда взяла руку Альва-Мари в свои. – Не бойся, милая, все у тебя будет хорошо, помоги мне снять «Утреннюю звезду»."

"Девушка осторожно сняла ленту с массивной восьмилучевой звездой с шеи Селесции и надела на свою, заправив артефакт в ворот платья.