Перед этим долго спорили, но я все-таки настоял и сделал ей укол в попу, как и положено. На некоторое время она, наверное, забыла даже, что болеет, с нее прям искры летели от негодования. Даже уже после укола еще шипела на меня, но через некоторое время успокоилась и заснула.

Я принялся чистить свой пистолет, скрывать уже было нечего, и придется использовать его на все сто. После пистолета протер и осмотрел все патроны, затем точил оселком мечи и кинжал с ножом. Вроде бы все, я еще раз осмотрел оружие, после чего долго сидел и смотрел на спящую девушку. Вот было что-то такое в ее лице, что очень привлекало, и я постоянно ловил себя на том, что опять и опять смотрю на нее. Во сне она расслабилась, лицо приобрело какое-то детское и такое беззащитное выражение, что стало еще миловидней. Последние несколько дней мы с ней стали нормально общаться, она уже не отворачивалась от меня и не делала вид, что меня как бы не существует. Я сидел и просто любовался ею, при этом обдумывая, как добраться до жерла вулкана. Я хорошо расспросил проводника, и он сказал, что тропа одна, и других нет, на этой тропе находится и последний пост, и идти до него еще день.

* * *Альва-Мари спала, и ей снилось, что она играет с детьми, мальчиком и девочкой, было тепло, светило солнце, она делала вид, что хочет догнать ребят, а те смеялись и убегали от нее. На ней было какое-то необычно короткое и красивое платье, а дети тоже были в интересных и необычных одеждах. Вдруг они закричали:

– Мама, смотри, папа, папа пришел! – И бросились к подходившему к ним мужчине, повисли на нем, тот нагнулся и подхватил их на руки. А дети, смеясь от радости, обхватили его руками с обеих сторон. Когда он подошел ближе, она увидела, что это ее спутник граф Серж де ла Шин.

– Дорогая, – проговорил он, целуя ее, – эти сорванцы тебя не замучили еще? Как там наш малыш? – отпуская детей на землю и положа руку на ее живот, спросил Серж. Тут она заметила, что беременна, и… проснулась.

Пещера освещалась всполохами костра, невдалеке сидел Серж и сосредоточенно правил мечи. И вдруг ее затопило огромное, просто сумасшедшее ощущение счастья и любви к этому немногословному, огромному и такому нежному в отношении к ней мужчине, что она просто задохнулась, и по ее щекам сами собой побежали слезы.

Серж услышал шорох за своей спиной и повернулся.

– Ты почему плачешь? – встревоженно спросил он. – У тебя что-то болит, тебе плохо? – спрашивал он, наклоняясь. Не в силах совладать с собой, она вдруг обхватила его шею руками и, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась. Выплескивая в этих слезах свою любовь, нежность, страх и желание, чтобы это все скорей закончилось.