— Искренне признателен вам, Максим! — снова повторил он, глядя мне прямо в глаза.

Затем столь же торжественно проделал то же самое с рукой Шульгина, вызвав у того невольное смущение.

Наконец, поэт аккуратно поправил на плече свою измятую сумку, коротко и вежливо кивнул нам на прощание и, слегка прихрамывая и выпрямив спину, степенным потрёпанным козликом удалился прочь по улице.

— Где-то я его уже видел, — задумчиво проговорил Коля, глядя вслед поэту. — То ли в театре каком играл, то ли ещё где-то на сцене прыгал… Лицо прям знакомое.

— Какая разница, — отмахнулся я. — Может, и играл, может, и прыгал, какая нам печаль?

А сам подумал, что просто этот типаж непонятого художника между прошлым и будущим — абсолютно вечен.

— Слушай, Ярый, — вдруг проникновенно начал Шульгин, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Знаешь, сегодня просто бомба была.

— Что именно? — не понял я.

Это он про драку?

— Да вообще всё! — он вдруг оживился, глаза загорелись каким-то юношеским азартом. — И эта вонючая забегаловка, и сама атмосфера эта… Я как будто мир сегодня по-другому увидел, с изнанки, что ли. Честно, никогда не думал, что простое разливное пиво с этой сушёной рыбиной — такая офигенная штука! Вот реально, открытие для меня! А потом ещё мы запросто вломили этим гопникам… Знаешь, я сегодня впервые почувствовал себя реально свободным. Понимаешь?

— Не совсем, — честно ответил я.

— Ну смотри… Сначала на меня давил авторитет бати — это нельзя, туда не лезь, тут не пачкайся, — он состроил строгое, холодное лицо — не столько чтобы попаясничать, а как-то автоматически. — Потом — погоны. Сам же знаешь, приказ, подчинение, всё как положено. Вечно зажат в рамках. А ты — вообще другой. Вроде, мент. Но совсем не такой мент, как остальные. Показал мне, что можно свободно дышать, плевать иногда на правила и рамки. Знаешь, я ведь, вроде, и раньше ни в чём себе не отказывал, но такого — никогда. Боялся, что вытурят, накажут, карьеру испортят… А сегодня вдруг понял — да похер на всё! Просто по кайфу было, и всё!

— Развернись, душа, раззудись, плечо, — усмехнулся я.

— Ну вот именно! — Коля счастливо улыбнулся и широко, но легонько хлопнул меня по спине. — Спасибо тебе, Ярый. Это был просто охренительно крутой вечер. Клубешник рядом не стоял.

* * *Я поднимался по ступенькам общаги. Уже изрядно стемнело, фонарь над входом едва мерцал, отбрасывая неровные тени на бетонное крыльцо.

Тишину нарушил тревожный звонок в кармане. Я остановился, удивлённо вытащил телефон — кому это ночью ещё не спится?"

"На экране высветилось коротко и ясно — «Грач». Его новый номер, не палёный. Мы чётко договорились, что этот номер используем только в экстренных случаях, чтоб лишний раз не светить контакты и не привлекать внимания.