Тот осел на землю, будто у него ноги внезапно отказали.

Двое других растерянно замерли, явно не ожидая такого развития событий, но тут Кабан поднялся и рявкнул во всё горло:

— Чё встали⁈ Придурки, мля! Мочите их!

Похоже, Кабана эти ребята боялись сильнее, чем нас с Колей, потому что они снова двинулись в атаку, хоть и не так рьяно, как в первый раз.

Пока Шульгин осторожно работал сразу с двумя подручными, стараясь держать дистанцию, мне снова достался Кабан. Теперь он был осторожнее, дышал тяжело, выбрасывал удары медленно, но с силой, явно надеясь меня зацепить. Но тушка Максимки, к которой я поначалу относился с иронией, на деле оказалась ловкой и прыткой. Я уверенно уходил с линии атаки, заставляя противника только воздух сотрясать, и ждал момента, когда он начнёт задыхаться."

"И вот, дождавшись очередного неточного замаха, я резко шагнул вперёд, вложив в кулак всю накопившуюся злость. Удар получился чистым, чётко в челюсть. Кабан моргнул, пошатнулся, но устоял. Я тут же присел, пропуская следующий удар над головой, и резко пробил ему в солнечное сплетение. Он чуть согнулся, глухо хрипнул, и тогда я со всей силы выдал ему жёсткий апперкот снизу вверх, снова в челюсть.

На этот раз Кабан рухнул как подрубленный, шумно впечатавшись затылком в пыль, и затих, уже без попыток подняться.

В этот момент Коля точным коротким ударом отправил в нокаут ещё одного противника. Тот тихо охнул и шлепнулся, хватаясь за голову.

Последний из шайки, увидев, что дело запахло жареным, замер на секунду, потом резко развернулся и, выдохнув:

— Ну его на! — дал дёру так, словно за ним пустили собак-людоедов.

Я, не задумываясь, подхватил с земли свой рюкзак и швырнул ему вдогонку. Рюкзак, красиво описав в воздухе дугу, точно приложил беглеца прямо между лопаток. Так что тот споткнулся, дёрнулся вперёд, взмахнул руками и нелепо распластался по земле, поднимая клубы пыли.

Я без спешки подошёл и подобрал свой рюкзак. Беглец испуганно заёрзал на земле и затянул жалостливую песню:

— Мужики, не бейте, пожалуйста! Я не с ними, я случайно, в натуре… первый день с ними вообще…

Интересно, конечно, чем он там первый день занимался, но разбираться не хотелось. Я презрительно ткнул его носком ботинка и приказал:

— Смылся отсюда.

Тот вскочил и рванул так резко, что даже забыл распрямиться. Пару секунд он забавно семенил, скрючившись и почти на четвереньках, потом потерял равновесие и красиво перекувыркнулся через голову.

— Ёпа мать! — жалобно вскрикнул он, тут же подскочил, наконец, распрямился и снова понёсся прочь.

— Беги, Форрест, беги… — усмехнулся я ему вслед.

Вернувшись к остальным, я быстро огляделся. Двое прихвостней Кабана лежали тихо — либо в нирване, либо притворялись, решив не искушать судьб.