При разговоре он слегка наклонял голову и говорил, глядя собеседнику прямо в глаза, словно желая напрямую заглянуть вглубь его мыслей.

— Видите ли, Герман Сильвестрович, — медленно и чуть напевно проговорил он, глядя на Валета, — разум человека — это шахматная партия, в которой обе стороны играют против себя самого.

Он замолчал, давая собеседнику время осмыслить эту фразу, которая, казалось, звучала абсурдно и загадочно, но была его излюбленной цитатой. За неё его многие в научном мире считали эксцентричным чудаком.

Валет нахмурился, явно пытаясь разобраться в словах доктора Ландера, но, не поняв ничего, решил проигнорировать философские глубины:

— Короче, доктор, к делу, — раздражённо бросил он, откинувшись на спинку кресла и устало махнув рукой. — У нас мало времени.

— Я понимаю, — спокойно и с лёгкой улыбкой ответил психиатр. — Но, поверьте, время — наименее ценное мерило, когда речь идёт о человеческой психике. Спешка здесь недопустима.

— Давайте ближе к сути, — Валет уже почти начал терять терпение.

Но пока что сдерживался, понимая, что его собеседник — человек умный и, главное, крайне нужный сейчас.

— Хорошо, — проговорил Карл Рудольфович, поправляя бабочку на шее и слегка наклоняясь вперёд. — Я обследовал Артура Савченко. Он больше не опасен для вас лично. В ходе проведенных сеансов гипноза мне удалось его стабилизировать. В психиатрическом смысле он… как бы это сказать… полностью исчерпал себя. Сгорел, если хотите. Но я не об этом. Меня волнует другое…

— Что ещё? — насторожился Валет, сразу напрягшись и ощутив внутреннюю тревогу.

— Меня волнует, кто и зачем продолжает выводить из равновесия уже вас, Герман Сильвестрович. Я же это вижу, — мягко и осторожно проговорил Ландер, внимательно глядя на Валета поверх очков. — Это очень тонкая игра, партия против вас самого. Вы не чувствуете этого?

Валет нахмурился ещё сильнее, вдруг ощутив лёгкий холодок, пробежавший по спине. Слова доктора были странными, загадочными, но что-то тревожное было в них. Что-то, отчего он вдруг почувствовал себя неуверенно.

— Что вы имеете в виду? — спросил он, стараясь выглядеть спокойным, но голос всё же слегка дрогнул.

Ландер снова пристально посмотрел ему в глаза, чуть улыбнувшись, словно увидел там ответ на свой вопрос:

— Я имею в виду, что ваш главный враг, Герман Сильвестрович, не снаружи. Он — внутри вас. И если вы не найдёте его в себе, то рано или поздно он найдет вас сам. Партия уже идёт, и счёт в ней явно не в вашу пользу.

Он снова замолчал, откинулся на спинку кресла и сложил длинные пальцы рук вместе, продолжая внимательно смотреть на Валета, будто ждал реакции на эти свои странные и загадочные слова.