Он держался прямо, как и положено кадровику, но чувствовалось — ни солнце, ни дым от шашлыков, ни рюмки на столах, ни речи под водочку его особо не трогают.

Косился на меня с подозрением. Дескать, что этот штабист тут забыл? Опера провожают своего, а ты куда влез? Я поймал его взгляд, чуть кивнул и усмехнулся молча, мол, не ваше собачье дело, как попал я сюда. Зуев криво усмехнулся в ответ, и в его выражении лица прекрасно читалось: «вот выйдешь с больничного, Яровой, поговорим тогда… про тетрадки я не забыл».

А я подумал, что надо бы всё-таки найти кого-нибудь и озадачить этими тетрадками.

Самому сесть их писать — некогда, да и зачем, когда всегда можно, так сказать, делегировать такие полномочия.

Когда первая волна тостов схлынула, за столом воцарилась та самая тишина — не натянутая, а уважительная. Встал Востриков. Замначальника угро, а теперь — офицер в отставке. Встал не торопясь, будто в последний раз продумывая, что сказать. Поправил рубашку, взял рюмку — пальцы дрогнули. Не от водки, видимо, от волнения.

— Мужики… — сказал он просто. И замолчал на секунду, глядя по очереди на лица, знакомые, как собственные шрамы.

— Спасибо вам. За службу, за смены, за спину, которую прикрывали, и за то, что мы никогда не бросали друг друга.

Он провёл взглядом по рядам. Кто-то кивнул. Кто-то отвёл глаза. Воспоминания у всех были свои.

— Знаете, — продолжил он, — было ведь по-всякому. И жопа случалась, и радость проскакивала. Но самое главное — мы работали по-настоящему. Не для галочки, не на бумажку. А по совести. За это я вам и благодарен. Всем.

Он улыбнулся — немного криво, немного устало.

— Теперь у меня будет другая работа… Забор вот на даче начну строить. Баню доделаю. Говорят, на гражданке тоже жизнь есть. Ну, попробую… Проверю.

Поднял рюмку. Не дрожала уже. Только глаза стали чуть влажнее. И все молча чокнулись, выпили.

Тут поднялся захмелевший Мордюков. Тяжело, по-полковничьи, чуть придерживая стол рукой. Глянул на Вострикова, как на старого друга, с которым плечом к плечу прошли не один десяток лет.

— Подожди, Серёжа. Не расслабляйся раньше времени. Ты ж нас знаешь — с пустыми руками не отпускаем.

От всего отдела… — он указал взглядом на коробку, стоящую в сторонке. — Вот тебе. Чтобы без дела не сидел, руки зря не чесались.

К коробке шагнул Зуев. Поднял аккуратно, будто не коробку, а орден нес. Поставил перед Востриковым.

— От коллектива, — продолжал полковник. — Портативный сварочный аппарат. В хозяйстве, как говорится, вещь нужная.

Сергей Иванович взглянул на коробку. Широко улыбнулся.

— Спасибо, мужики. Ну, теперь точно не соскучусь.