— Слыхал, ты на больничном? Молодой ещё, а уже болезный! Вот пошла молодежь… Я вон, тридцать лет тут, и ни одного бюллетеня!

— Не бреши… Привет, Фомич… — хмыкнул я. — А кто сказал, что я не работаю?

— Да замполит ворчал, — махнул рукой Ляцкий, явно раздражённый. — Зуев наш. Вчера был ответственным от руководства, ну и мозги мне выжрал дочиста. Всё приставал: «А расскажите, товарищ дежурный, статью применения табельного оружия, вплоть до запятых!» А мне-то что до этих запятых? Я тут за стеклом сижу тридцать лет, пистолет — как элемент формы. Раз в две недели в тир на стрельбы, да после — почистить.

Он с досадой ткнул пальцем в журнал на столе:

— Вот! Поставил мне замечание. Написал: «Не владеет нормативной базой, не знает ведомственные приказы, регламентирующие служебную деятельность». Как будто я тут в бирюльки играю. Чтоб ему звездочкой подавиться.

Вот накипело у человека.

— Не бери в голову, Фомич, — усмехнулся я. — Сам знаешь, он у нас по части уставов и строевых, ему бы всех в колонну по два — и шагом марш.

— Во-во! — подхватил Ляцкий. — Вот посидел бы здесь, реальной работой занялся, на звонки бы поотвечал.

— Жизнь — боль… — усмехнулся я, опираясь на край стола.

— Слушай, Фомич… А ключики от кабинетов УГРО у тебя где хранятся?

— А где ж им ещё быть? — кивнул Ляцкий на угрюмый металлический шкаф в углу. — Вон в том гробу. Ты ж знаешь.

Шкаф действительно был не ахти какой — жестянка, не сейф, так, видимость. Такой же хлипкий, как прежняя жизнь Максима — формально, вроде, есть, а толку мало.

— Запираешь, надеюсь? — прищурился я, глядя пристально.

— Ох, Макс, — замахал руками Ляцкий, — ты что, тоже тут с проверкой пришёл? У меня и без того башка гудит — то один с вопросами припрётся, то второй из главка умничать лезет.

Теперь ещё ты… На меня жалобу собрался катать?

Он фыркнул, развёл руками и вдруг посерьёзнел:

— Да оставьте вы меня все в покое… Мне бы дачку обновить да мотор лодочный взять — пятнашку хочу, японческую, а не эти ваши китайские «ханкаи». И всё, с богом на пенсию уйду. По-человечески.

— Эк тебя понесло, Фомич, — усмехнулся я. — Работай хоть сто лет, я-то только за. Из старой гвардии тут вас немного осталось. Только ты да Морда.

— Из какой-такой гвардии? — подозрительно прищурился он.

— Ну, из наставников, — развёл я руками.

— Тех, кто школу ментовскую ещё советскую проходил. У наставников эпохи СССР."

"— А-а… Ну это да, — кивнул Ляцкий, почесав щёку и вспоминая былое. — Я тогда сразу в дежурку попал, повезло. Хотя Малютин в розыск звал, был у нас такой старший опер. Убили тогда мужика… Говорил мне: «Ты, Фомич, талант сыскаря на жопе просиживаешь». А я всё одно в угро не пошёл. Но не жалею. Сижу вот до сих пор. А Лютый сам видишь, нет его… Эх, вот это был мужик… Сейчас таких уже не делают.

Повисла пауза.