Скрипнула дверь. Сплю я чутко, так что тут же открыл глаза, а рука рефлекторно потянулась под подушку, за пистолетом.

В комнату кто-то прошёл, в темноте не разглядел. Мое одеяло приподнялось, и гибкий силуэт скользнул под него. Почувствовал, как в меня уперлась упругая женская грудь и горячее дыхание, отдающее мятой.

Глава 4

Утро разбудило щекотанием носа — рыжие волосы раскинулись у меня на груди, задевали лицо.

Я открыл глаза. Алька не спала, прижалась ко мне, будто боялась, что сбегу.

— Доброе, — прошептала она, улыбнувшись.

— Привет, — ответил я, чувствуя, как она снова теснее прижимается.

Дальше слова были лишними. Кровать предательски поскрипывала, оставалось надеяться, что Машка дрыхнет крепко. Оторвались друг от друга только спустя минут двадцать.

— Господи… — выдохнула рыжая, проводя ладонью по моей груди. — Почему мне так хорошо? Никогда бы не подумала, что молодой так притягивает…

Я хмыкнул про себя. Знала бы, сколько мне на самом деле.

Вслух сказал:

— Ты огонь.

И это была правда.

Но комплименты на этом закончились. Сейчас нельзя позволять себе обрастать связями — сам хожу по тонкой жердочке. Но, похоже, Алька это чувствовала. Не глупая. Проницательная. Не по годам. Сколько ей? Двадцать восемь? Тридцать? Где-то так…

Я встал.

— Мне на работу, — сказал я, разминая шею.

— А у Машки выходной, — лениво прищурилась рыжая, сверкая зеленью глаз и обнажённой грудью. Грудь — что надо, отметил я про себя. — И ты не ходи…

— Она после дежурства на выходном. Следак всё-таки. А я — в штабе. Это не хухры-мухры, а бумажки, — я подчёркнуто воздел палец кверху.

— Значит, у тебя более ответственная работа, — кивнула она, подыгрывая моей иронии.

— Угу. С утра надо успеть компьютер включить. Важное дело.

— Можно я первая в душ? — соскользнула с кровати на цыпочках, — пока Машка спит.

— Машки стесняешься? Вы ж, вроде, подруги.

— Ну… нехорошо как-то у подруг парней отбивать.

— В смысле? — фыркнул я. — Мы с ней не вместе. Она тебе ещё вчера сказала — просто живём.

— Ха! Это при тебе она хорохорилась, — тряхнула гривой рыжая, забирая с пола футболку, которую вчера дала ей Машка. — А до этого уши мне все прожужжала: Максим то, Максим сё. Как он изменился, возмужал вдруг резко. Не узнать. От тебя, говорит, мужиком теперь пахнет.

— Да? — я почесал затылок. — А как же вчерашняя история про молоко в супермаркете?

— Ой, да этой ее байке уже сто лет. Может, ляпнула, чтоб ты поревновал. Короче, запала на тебя Маха, только — я тебе ничего не говорила. А я, выходит, сучка. Стыдно сейчас… но я такая вчера была… ну совсем пьяная. И, что страшнее всего — ни фига не жалею. Хоть и гложет там, где совесть должна быть. Хи-хи…

— Ну-у… со своей подругой сама разбирайся, — улыбнулся я.