Она продолжала невозмутимо полоскать белье, время от времени поднимая рубашку повыше, чтобы были видны кровавые пятна.

– Убирайся! – прокаркал Донун.

Элейн медленно, очень медленно подняла на него взгляд. Мужчина схватился за сердце, одной рукой держась за перила.

– Убирайся, – прохрипел он, оседая на пол.

Она не думала, что это будет так легко.

Но тут Донун поднялся, опираясь о трость, и скрылся в комнате.

– Уходим, – шепнула Полин, но Элейн и сама догадалась, что стоило бежать куда подальше.

Прячась за кустами, вместе они пробрались к углу соседнего здания и притаились за крыльцом с навесом.

Элейн переоделась, натянула чепец и стерла, как сумела, белила с лица.

Из своего укрытия они увидели, как Донун вышел из дома к реке. Его сопровождали двое молодых людей. Элейн не знала, кем они были – слугами, а может – сыновьями. Мужчины обследовали место, где недавно стояла Элейн, но вряд ли нашли там хоть что-то интересное: каменистый берег обрамлял газон с короткой травой. Следов было не видно.

Донун прошелся по улице: сначала в одну сторону, потом – в другую. До Элейн и Полин, к счастью, не добрался, но если бы это случилось, они намеревались изобразить обычных горожанок, непозволительно долго засидевшихся в гостях.

Наконец Донун и сопровождающие вернулись в дом. Элейн и Полин тоже отправились в поместье Торэмов.

– Что теперь? – спросила Полин, пока они шли. – Как ты собираешься избавиться от Донуна? Пугать детскими страшилками, пока не окочурится?

Элейн хмыкнула:

– Нет. Сейчас я просто готовлю его, чтобы он во всем сознался королю, когда тот спросит. А король обязательно спросит, потому что я ему обо всем расскажу.

– Какая ж ты смекалистая! – весело отозвалась Полин. – Не зря ты госпоже Торэм сразу приглянулась.

Элейн удивленно подняла бровь.

– Правда?

– Конечно, правда! По ней сразу видно, когда ей кто-то нравится. И она с тобой всегда общается как с ровней. Не то чтобы она с прислугой как-то груба, но… вот так словами и не объяснишь.

Отчего-то Элейн было очень приятно это услышать. Она никогда никому не пыталась понравиться, но мнение госпожи Торэм оказалось важным.

Когда девушки вернулись в поместье, дом уже спал.

С Торэмами Элейн встретилась лишь за завтраком. Когда она спустилась утром в столовую, там был только Оддин. Выглядел он в целом как обычно, может быть, только чуть менее жизнерадостным.

– Мне нужно будет уехать в столицу, – сообщила Элейн. – Встретиться с королем Болтайном. Как это сделать?

Оддин поперхнулся, откашлялся, а затем ответил, что имел об этом слабое представление.

– Я младший сын и непрямой наследник, работающий полицейским в заштатном городишке.