— Чего ты лезешь к моей маме?

Мимо ушей пропускает, отвечает вопросом на вопрос.

— Почему сбежала? Той ночью. Что-то хотела у меня украсть?

— Животное! Ты же сам меня схватил! И потащил в свое логово, чтобы кое-что украсть у МЕНЯ…

— Значит правда? Ты была невинна… — Замирает. В карих глазах мелькает капля сожаления. — Мне жаль. Жаль, что так вышло. Я не думал, правда.

Голос амбала стал мягче, наполнился ноткой вины, я практически растрогалась.

— Уходи из нашего дома. Ты изменил моей маме… Значит ты бабник. Охотник за женскими сердцами. Играешь и с ней, и со мной. Одновременно.

— Ты много обо мне не знаешь, малая, не делай поспешных выводов.

— А ты не называй меня малая!

— Так почему ты сбежала? Не понравился?

— Нет, — качаю головой. — Не впечатлил. — Сама за спиной пальцы скрещиваю.

Ещё и как впечатлил!

Божечки… да он самый лучший и страстный любовник на свете.

Не помню, чтобы мне было больно. Он искусно всё сделал.

Боль была короткой. Всего пару секунд... А потом океан сладости.

— Врешь! Когда ты врёшь, начинаешь чесать носик, верно?

Откуда он знает?

Да уж, такая привычка дурацкая.

Быстро убираю руки от лица.

— Я пойду. Еще нужно вещи разложить. Надеюсь, ты сам что-нибудь придумаешь. Придумай какую-нибудь глупую отмазку и расстанься с моей мамой. Сегодня же. Или завтра я ей всё сама расскажу!

Охота быстро сделать ноги.

Кажется я совершенно не фильтрую базар.

Дергаю зверя за усы…

— Стой! Да кто ты такая, девочка? С огнем играешь!

— Да мне плевать! Что ты сделаешь, а? Что?

Он резко хватает меня за шею, толкает в угол, и… и жёстко целует в губы.

— Перестань! Нет, нет, нет! — мычу, отбиваясь. — М-м-м! Отстань! Ты полный дурак! Мама... Сейчас… Вернется.

Задыхаюсь. Губы горят. Но он меня не отпускает!

Держит крепко. Властно. Намертво.

Как любимый трофей…"

"Он целуется взахлёб. Взасос. Очень пылко и горячо. Будто душу из меня высасывает. В этих сильных руках я становлюсь никем… От жара завертевшегося внизу живота урагана я сгораю живём. Не чувствую ни ног, ни рук. Ни тела вообще.

Что же он только со мной делает…

Нет. Так нельзя!

Это неправильно.

И очень, очень грязно.

Всё-таки вырываюсь, даю дёру.

Мчусь со всех ног к лестнице, бегу на второй этаж.

Мамы на горизонте нет, она продолжает болтать по телефону.

Хлопаю дверью, прислоняюсь к ней спиной, сползаю вниз.

Я плачу. Одновременно растираю ладонью опухшие губы и слёзы на щеках.

А сердце вырывается из груди — стучит как реактивный снаряд.

Только с ним у меня пульс до смерти зашкаливает.

Сижу на полу, за голову хватаюсь.

Ненавижу его! Как он мог! Как так вышло!

А-а-а! Такая подстава! Грандиозный облом судьбы!

Неожиданно в дверь стучат.

Не реагирую.

Стук становится сильнее.

До такой степени, что дверь от мощных вибраций начинает ходить ходуном.