Ладно, наше дело маленькое, раз зовут, что бы и не сходить?

Поправляю шапочку, халат, проверяю, на месте ли чулки. Держатся, это хорошо. Хлопаю себя по щекам для лёгкого румянца и иду в знакомый кабинет.

Дверь в кабинет приоткрыта, и я не сразу понимаю, какие звуки слышу. Неприличные такие, чвакающие. О, вот и стон послышался. К двери подхожу на несгибаемых ногах. Догадываюсь, что увижу, но верить в это отчаянно не хочется. Может, Юрин кабинет занял какой-то другой нетерпеливый коллега? Или это вообще не то, о чём я думаю?

Но это именно то, чёрт возьми! Мой благоверный лежит на кушетке, сверху на нём сидит поганка Кира и делает то, что планировала делать я.

Зараза, и правда ведь умело действует. Рот весь в слюнях, глаза полны бешеного энтузиазма, пижамная маечка сползла почти до самой талии. Робкая надежда, что я, как в фильме, просто зашла в неудачный момент, и вот сейчас Юра начнёт отталкивать стерву, умирает, едва родившись. Даже не рыпается, кайфует, видимо. Тихо прикрываю дверь и тут же, в коридоре, сползаю по стеночке. Как же так? Ведь при мне же эту стерву взашей выгнал? Или это так, напоказ, а втихаря за моей спиной номерами обменялись? Не верю, не хочу верить!

Сижу, уткнувшись носом в колени.

Надо бы встать, уйти, сохранив остатки гордости, чтобы никто не догадался, что их видела. Не хочу устраивать скандал в клинике.

И я бы, наверное, в самом деле ушла, а потом так же тихо ушла бы из квартиры, от мужа... Если бы не случилось в моей жизни гадости по имени Арсений. Если бы я не помнила, каково это - лежать, и не иметь возможности даже пальцем шевелить, пока с твоим телом творят, что хотят. Почему я вдруг сейчас это вспомнила? Потому что я поняла, что несмотря на все старания Киры, Юра лежал и никак не реагировал.

Хотя должен был, при таком-то накале страстей!

Шмыгаю носом, поднимаюсь на ноги. Снова открываю дверь в кабинет. Кира всё так же сидит верхом на бывшем, целует, что-то шепчет ему на ухо. Снимает всё это на мобильник. Юра лежит так же, как лежал, рука вон точно в том же положении, как и пять минут назад."

"У меня в груди как бомба взорвалась. Я влетела в кабинет и принялась с криком стаскивать мерзавку со своего мужа. Она визжала, отбивалась, царапалась, но мне уже было пофиг на скандал. Даже наоборот - я жаждала его! Накрыло меня не по-детски, в душе смешались застарелый ужас от той ситуации с Арсением, ярость за то, что кто-то покусился на моего любимого мужчину, обида за Юру, что эта тварь ему столько нервов намотала и, похоже, продолжает мотать.

Я впервые познала всю прелесть выражения ""кровавая пелена застила глаза"". Так и было! Ничего не видела, ничего не слышала, только знай себе мутузила подлючную блондинку.

Оттаскивали меня от неё в четыре руки. Смутно опознала голоса Геннадьича и Веры, нашего второго хирурга.