Завтра придется совершить шопинг и прикупить себе что-нибудь необычное… Такое, что сможет произвести впечатление на нашего эстетствующего советского тирана. А пока… Я надела свое любимое обтягивающее платье из тугого трикотажа в лазурно-бело-красную полоску и, дополнив это шпильками, пошла обратно.

– Прибор готов? – спросила я, привычно садясь на пол.

– Вот! – Натаныч протянул мне бумажный сверток, перетянутый шпагатом. – Поставишь в нужное место. Нажмешь на лиловую кнопочку – и все! Без самодеятельности, пожалуйста.

– Я тебе не дурочка!

– Так я уже это понял!

И он отправил меня в 1937 год.

Выскочив из-за знакомых мусорников, я быстро обошла дом и села в ожидавшую меня черную машину. Спустя некоторое время я уже была на даче и тонула в сталинских объятьях.

– Ужинать будешь? – спросил он, неохотно отпуская меня.

– Нет. А ты? – Я не глядя поставила прибор на стол.

– Да о каком ужине разговор? Я ни о чем думать не мог. А теперь и вовсе. И ты еще в таком платье пришла… Я в конце концов голову от тебя потеряю. Пойдем уже…

Когда глубокой ночью мы лежали обнявшись, я спросила:

– Скажи, неужели тебе было не жалко отправлять меня на Лубянку?

– Нет.

– Я тебе совсем не понравилась? Не заинтересовала тебя своим предложением рассказать правду о судьбе государства?

Он еще сильнее прижал меня к себе:

– За день до твоего появления один инцидент произошел… Детали его тебе знать не нужно. Но суть в том, что я распорядился всех, кто как-либо попытается пройти в Кремль для встречи со мной, сначала обыскивать, а потом под пристальным надзором приводить в кабинет. Этот приказ был устный и секретный. Поэтому твои историки в будущем, скорее всего, ничего о нем не знают."

"– Надо же… Как мне повезло, – восхитилась я интуицией своей сестры Галины. – Как правильно был выбран день посещения. А что же произошло дальше?

– А потом мне сообщили о тебе. Привели. И я увидел красивую, но, к сожалению, на мой взгляд, совершенно умалишенную женщину. И все…

– И ты приказал меня расстрелять?

– Нет. Это самоуправство было. Виновные наказаны. Тебя устраивает такой ответ?

Спрашивать о том, что именно сделали с моим немногословным, но хорошо орудующим сапогами следователем, я не рискнула. И решив сменить пластинку, сказала:

– Устраивает. А о моих родственниках? Ты уже все, наверное, знаешь, да?

Он рассмеялся:

– Все действия мои контролировать хочешь? Ну, если в меру, то можно… Да, мне все о предках твоих доложили. Оказывается, прадед твой – это тот самый Санаров, который в свое время под начальством Менжинского работал. Ты почему мне не сказала, что он одно из отделений секретного отдела ГПУ возглавлял?

– А я и не знала, – удивилась я. – Вообще, слышала что-то такое, но никто никаких деталей мне не рассказывал.