И ты хочешь убедить меня в том, что все это рухнет?

– Да! Потому что это действительно рухнет. Потому что это не может не рухнуть, в конце-то концов! – Я села на диван и устало вздохнула. Мне дико хотелось перевести разговор на репрессии, но я понимала, что еще не время. Поэтому я сказала: – Ну, в конечном счете мне не о чем жалеть. Если забыть про мой неудачный визит в НКВД, то в целом я могу быть довольна своей экспедицией. Ведь я познакомилась с тобой.

Перестав курить, он подошел и сел рядом:

– Ты все-таки удивительная женщина. Если внимательно слушать, что ты говоришь, то страшно становится, насколько ты далека от политики. И с такими представлениями ты пришла со мной разговаривать? Ты сама-то это понимаешь?

В отчаянии я положила голову ему на плечо:

– И что же мне теперь делать?

– Спать идти. Вот что тебе делать."

"Рано утром я проснулась и быстро посмотрела на часы. До моего возвращения оставалось десять минут. Я хотела вскочить и броситься одеваться, но Сталин поймал меня:

– Подожди. Когда ты снова придешь?

Я грустно усмехнулась:

– Когда позовешь.

– Позову когда? А если я каждый день тебя звать буду?

– Значит, буду приходить… – Я снова дернулась, но он не отпускал.

– Буду тебя ждать в четыре. Мы поговорим с тобой кое о чем. Иди. И не забудь свои вещи. Они в свертке на стуле лежат. Да… И розы забери. Там в вазе.

Так с огромным букетом непонятно где выращенных роз неведомого сорта и невероятного для 1937 года палевого цвета я оказалась возле крепко спящего Натаныча. Мне не хотелось его будить, и, чтобы как-то обозначить факт своего возвращения, я отыскала на кухне пустую бутылку, налила в нее воды и поставила одну розочку рядом с компьютером.

* * *Хотя часы показывали шесть тридцать утра, спать я не собиралась. Во мне бушевала такая гамма чувств, что я была рада возможности посидеть и спокойно подумать о своей жизни.

Я сварила кофе, намазала бутерброды и стала разглядывать занимающий полкухни букет. Итак. Подведем итоги и здраво посмотрим на то, что происходит. Во-первых, я возомнила себя уникальной личностью, которая сможет превратить Россию в чудо-страну с совершенно непонятным строем. Во-вторых, я оказалась абсолютно не готова к хоть сколько-то серьезным действиям, поскольку вообще ничего не смыслю в политике и макроэкономике. При этом у меня нет даже зачаточных знаний в политологии и социологии, а в области политтехнологий я вообще, как говорится, тундра нераспаханная. На поверку выясняется, что у меня в голове, как призрак по Европе, бродят лишь обрывочные воспоминания из курса политэкономии, чертова куча исторических догадок, не подкрепленных подлинными документами, а также острое желание во что бы то ни стало сделать счастливыми миллионы людей.