Напечатанные на больших листах, они выглядели очень даже профессионально. Я подумала, что могу гордиться собой как фоторепортер, и с нетерпением стала ждать реакции Сталина на увиденное.

Сначала он быстро пролистал их, останавливаясь на каждом снимке не более секунды, а потом решил перейти к детальному разбору моих трудов праведных.

– Это здесь зачем? – спросил он, поворачивая ко мне изображение храма Христа Спасителя.

Я не могла сдержать злорадной усмешки:

– А это, Иосиф Виссарионович, Дворец Советов. Точнее, то, что сейчас стоит на его месте. Присмотритесь, ведь это не тот храм, который взорвали в 1931 году.

Он, видимо, глазам не мог поверить и сказал:

– Но там уже заложен фундамент и идет активное строительство.

– Да, фундамент есть. Но когда начнется война, все, что успеют построить… А надо сказать, что построят очень мало… Так вот, весь металлический каркас пойдет на нужды военной промышленности. Останется котлован. В шестидесятые годы его используют для открытого бассейна. А в девяностые заново возведут храм. Кстати, он будет с подземной парковкой, то есть гаражами.

– Храм с подземными гаражами? – Сталин еще раз удивленно посмотрел на фотографию и отложил ее в сторону. – Так, разобрались с этим. А все это тоже восстановили? – он показал мне угол возле Исторического музея.

– Да. Причем должна сказать, что процесс восстановления и реставрации церквей идет по всей стране вот уже много лет. И народ, кстати сказать, очень даже рад.

– Допустим. А это чей памятник? – он повернул ко мне Жукова на коне."

"В этот момент, видимо, после стресса, который я испытала, настучав на своих предков, мне неожиданно стало как-то весело. Поэтому я перестала себя сдерживать и сказала:

– А это «маршал победы» Георгий Константинович Жуков. Именно он примет в 1945 году капитуляцию фашистской Германии. Ну а все ваши памятники, уж извините, разрушили до основания. Остался только один. Надгробный.

– Почему же вы его не засняли? – спросил Сталин, испепелив меня взглядом.

– Не успела. Чтобы к нему пройти, надо Мавзолей посетить, а в него не каждый день пускают.

Он некоторое время молча рассматривал фотографии, потом показал мне главное здание МГУ:

– Это мне нравится. Ваши пояснения.

Я улыбнулась:

– Однажды этот стиль назовут «сталинским ампиром». Это университет на Ленинских горах – одно из воплощений вашей гениальной идеи о московских высотках.

Он еще раз посмотрел на изображение универа, усмехнулся и предложил мне прокомментировать остальные снимки. Порадовавшись перемене в его настроении, я рассказала про то, как делала свой любительский репортаж, и пояснила, что именно и почему я сняла на пленку.

– Так. Сколько времени вы еще пробудете здесь? – спросил он, когда я наконец-то замолчала.

– Четыре минуты.