Что там нового? Что у нас в стране с культурной жизнью?

Она грозно посмотрела на меня:

– Я артистка неразговорного жанра! Давай-ка ты говори, почему лежишь в непонятном состоянии!

Поняв, что сейчас мне будут делать внушение, я тяжело вздохнула:

– У меня нет сил, чтобы встать. И желания тоже нет.

– Совести у тебя нет! – возмутилась она. – Тебе надо взять себя в руки и пойти работать. Это стимулирует. Сколько можно дома сидеть? Устройся переводчиком, ходи в офис от свистка до свистка… Не жизнь, а рай! Никакой депрессии! Вот скажи, что ты так раскисла? Ты первый раз влюбилась, да?

– Оль… – Я сделала паузу.

– Что?

– Вот ты сидишь тут уже пять минут. Тебе курить не хочется?

Она удивленно посмотрела на меня своими огромными глазами:

– Ну, хочется. А что?

Я протянула ей пустой стакан:

– На вместо пепельницы.

– И с чего это я буду курить у тебя в квартире, где сроду никто сигареты в рот не брал?

– Потому что мне это будет приятно.

Ольга посмотрела на меня как на тронутую, пошла приоткрыла окно и, вернувшись на место, закурила свою любимую сигарету в длинном мундштуке.

– Так я не поняла, – снова перешла она к повестке дня. – Чем он хорош-то так? Уж ты вроде много всяких повидала. А тут такая трагедия…

Я грустно усмехнулась:

– И ты думаешь, что если взять оптом достоинства всех, с кем сводила меня судьба, и объединить в одном человеке, то на выходе получится богопоставленный вождь народов великого Союза? Это бред, Оля, понимаешь, бред!"

"– А жить в двух временных пространствах – это не бред? – Она стряхнула пепел и глубоко затянулась. – Ты посмотри на себя! Эта история тебя вымотала. Ты тратишь две жизненные энергии – за 2010 год и за 1937-й! Этого нельзя делать! Это противоестественно! Это надо было прекратить!

– Кому это надо? Мне – нет! – Я натянула на себя одеяло. – Я все еще там, понимаешь? Мне больше нет здесь места! Да и никогда не было! Ты помнишь то время, когда нам было пятнадцать лет?

– Конечно… – Она снова закурила.

– Кого ты тогда любила? Кем интересовалась? Чьи портреты у тебя по всему дому висели?

Она развела руками:

– Ну что об этом вспоминать?! Я любила Майкла Джексона, даже книжку его в подлиннике прочитала.

– Вот! – Я открыла ящик стола и вытащила пачку «Герцеговины». – А меня в это время увлекал 1937 год. Я читала про Сталина. И даже папиросы эти вот купила, из-за него!

Ольга скептически посмотрела на меня:

– Слушай, заведи себе другого. Помоложе. Ну, поскромнее, может быть. Не вождя, а так… топ-менеджера или, так сказать, служащего среднего звена. Ты же не в 1937 году уже, и диктаторов тут на тебя не напасешься.

– На, посмотри! Ты этого не видела! – Я выудила из стола фото перед входом в Успенский собор. – Теперь поздно говорить о топ-менеджерах. Я с ним венчалась. Я его законная жена.