Если он прикажет, они моментально работать начнут и все программы восстановят…» Тут до меня наконец дошло, что все пути в 1937 год отрезаны и ни к какому Сталину я уже не попаду. Стиснув руками голову, я села на кровать."

"– Этого не может быть! – прошептала я. – Мы были вместе в 1952 году. Никакой альтернативной реальности я там не создавала. Значит, где-то существует диск или компьютер, с помощью которого я смогу туда летать. Где? Где он может быть?

Я вскочила и, схватив ключи от Натанычевой квартиры, которые он дал мне на всякий случай еще лет пять назад, побежала на девятый этаж. К моему удивлению, дверь была не заперта. Я толкнула ее, прошла внутрь и увидела, что из дома вынесли все, хоть как-то связанное с его исследованиями. Остались только мебель, посуда, груда одежды и скомканные бумаги. Было понятно, что здесь провели тщательную работу. Искать что-то еще было бесполезно.

Вернувшись к себе, я позвонила брату Натаныча, рассказала, что произошло, обещала, что если понадобится, то обязательно помогу ему все организовать, и, повесив трубку, легла на кровать. Итак, Натаныч сказал Сталину, что программы у меня дома. Может быть, он передал их Глебу? Или Маше? Специально, чтобы, как говорил Сталин, я до поры до времени ничего не знала. Где они могут быть? Я снова загрузила ноутбук и стала скрупулезно исследовать каждую папку. Я запускала поиск, открывала какие-то немыслимые файлы, залезала в непонятные компьютерные дебри, но, кроме двух лиловых иконок, ничего не могла найти. Наконец, уже почти потеряв надежду, я решила попробовать запустить итерационную программу. «А вдруг он наврал в своем письме, что они защищены? Так… Для отвода глаз», – подумала я и кликнула по лиловому пятнышку. На экране, как и обещал Натаныч, высветился прямоугольник с вопросом «Продолжать?». Я ткнула в «Да» и через долю секунды увидела какой-то глюк, мигание, наглядную демонстрацию удаления и снова иконки в папке системных файлов. Все мои попытки запустить эту программу снова оканчивались неудачей. Ее больше не было в моем компьютере. Остался лишь все тот же лиловый ярлычок, который, видимо, по замыслу Натаныча должен был символизировать памятник на могиле прекрасного будущего России.

Выключив компьютер, я вышла на кухню.

– Глеб, – спросила я, увидев детей, запивающих стресс чаем. – Скажи, а тебе Натаныч ничего для меня не передавал? Ну, диск или флешку?

– Нет, а что случилось?

Оставив его вопрос без ответа, я продолжила делать предположения:

– А он не приходил сюда, когда меня не было?

– Нет… – Глеб удивленно смотрел на меня.

– Маш, а с тобой он не разговаривал?

Она отрицательно покрутила головой.

– Глеб, а в почтовый ящик ты сегодня смотрел?

– Да, сейчас, когда с улицы возвращался. Там счет за квартиру прислали.