Да… И я обязал его принести мне резервные копии, когда он придет ко мне в следующий раз.

– Но он же был после этого у тебя! И что произошло? Он дал тебе диски?

– Нет. Он снова воспользовался своей неприкосновенностью. Было видно, что он чуть с ног не падает от страха. Но при этом он ничего мне не отдал, однако клялся и божился, что все сделал, как ему было приказано. И обещал все тебе рассказать тебе перед тем, как ты придешь сюда. После этого я уже ничего не стал ему говорить, потому что, как я понял, он явно пользуется своим исключительным положением. Я только спросил, где именно находятся запасные программы. Он сказал, что у тебя дома.

– У меня дома? – удивленно воскликнула я. – Да он сто лет ко мне не заходил.

Было видно, что Сталин с трудом сдерживается, чтобы вести себя со мной спокойно. Он понимал, что я так же, как и он, была в зависимости от Натанычевых фантазий. Поэтому довольно мягко спросил:

– А ты сама… Ты что, не понимаешь, чем рискуешь? Почему, в конце концов, ты так спокойно сидела все это время? И как ты можешь объяснить его поведение?

Я опустила глаза:

– Не знаю. Он ученый. Это особые люди с каким-то неведомым складом ума. Может быть, он очень боится, что я не смогу надежно защитить машину времени, кто-то ее у меня отберет и начнет вершить тут дела. Ведь для тех программ, которыми он пользуется сейчас, он создал какую-то невероятную систему, которая уничтожает их при малейшем постороннем вмешательстве. А может, у него какая-то ревность к своему детищу. Не знаю. Но я привыкла доверять ему…

– Доверять ты не должна никому!

– Даже тебе?

Он внимательно посмотрел на меня:

– Когда ты в этом времени, ты слушаешь только меня. В 2010 году – веришь себе. Все. Иначе ты слишком много потеряешь.

– Но он друг нашей семьи! – Мне казалось, что я уговариваю не только Сталина, но и саму себя. – Я уверена, он наверняка сделал что-то такое, что обеспечит мне возможность сюда приходить. А про то, что за ним следят… Ты знаешь, я так далека от всего этого. Шпионы, разведка, неизвестные структуры… Кажется, что подобные вещи происходят только в кино… У нас там не 1937 год. Все иначе. Я думаю, он бредит, когда говорит, что кто-то за ним следит… – Я подошла к окну и по привычке положила руку Сталину на погон.

Он обнял меня:"

"– Мы напрасно тратим время. Ты уже вся бледная от страха. Я вне себя, потому что все вышло из-под моего контроля. Для меня очевидно, что если произойдет что-то непоправимое, то прежде всего в этом виноват буду я сам. Из нас троих только я способен здраво рассуждать, и именно я был так занят строительством государства, что упустил из виду элементарные вещи. Нам осталось семь часов. Если там ничего не случилось, то ты припрешь своего друга к стенке и потребуешь от него машину времени.