А я жертва любви! И кстати… Скажи, вот ты знаешь, о чем завтра говорить будешь?

Он задумался:

– Да… Есть у меня один грех, в котором я бы исповедоваться хотел…

– Только один?! – не сдержалась я и тут же прикусила язык, так как Сталин, потеряв терпение, уничтожающе посмотрел на меня.

– Ты!.. Жертва любви! Не забудь завтра митрополиту Алексию на исповеди рассказать, как ты разговариваешь со своим, как ты говоришь, супругом законным! Чувствую, зря я тут тебе про социалистическое равенство рассказывал. Распустил совсем. Все! Спать пойдем. А то уже выезжать скоро…

Рано утром мы прибыли в Кремль.

И я действительно исповедовалась будущему патриарху Алексию во всех своих грехах. Когда он услышал, ради чего я прилетела в 1937 год, и понял, почему за последние месяцы страна постоянно шла каким-то новым курсом, он сказал, что благословляет меня на продолжение трудов во благо отечества и будет молиться за то, чтобы Сталин с Божией помощью сумел заложить основу великого государства, а я беспрепятственно дала ход новой истории России в своей реальности.

Попав в 2010 год, я прилегла на диван и посмотрела на Натаныча, сидевшего за ноутбуком:

– Ты даже не представляешь себе, что со мной произошло за последние десять часов.

– И что же? – спросил он, с любопытством разглядывая меня. – Отец народов объявил православие основой идеологии, сказал, что в СССР все религии будут мирно сосуществовать, и заставил майора нэкэвэдэ, или кем он там был в твоем 1937 году, заниматься вопросами Русской православной церкви? Да?

Я села, от удивления сжав в руках подушку:

– Откуда ты знаешь?

– А я в Интернете прочитал, кто такой Карпов. Ну а потом приплюсовал к этому разговоры про имперскую идеологию.

Это лихо! Так он, по-нашему говоря, еще повысил свой рейтинг доверия. Что еще интересного произошло?

Махнув рукой, я ответила:

– Ты понимаешь… Вроде бы выбрали патриарха. Но серьезно Сталин говорить об этом не мог, потому что у него настроение было уж больно хорошее. Он все время острил и сказал, что буквально за два часа собрал в Кремле двух митрополитов и распорядился, чтобы они большевистскими темпами созвали архиерейский собор.

– Да, – ничуть не удивился Натаныч. – Он тебе правду сказал.

Только у нас этот разговор в 1943 году состоялся. И митрополита там было три. А у тебя два. Потому что митрополит Николай у тебя в 1937 году еще митрополитом не стал, и его не пригласили. Да, и вот что характерно: Сталин действительно посоветовал им проявить большевистские темпы и решить этот вопрос в три дня. А избранный патриарх Сергий, между прочим, называл его мудрым богопоставленным вождем народов великого Союза. Так что плохо ты своего благоверного знаешь.

– Невероятно! – воскликнула я.