Пора делать первый шаг к светлому будущему! Запрягай своих компьютерных коней и отправляй меня вот сюда! – Я ткнула ему в нос листок из Галиного блокнота и два поддельных документа.

Натаныч манерно схватился за сердце, застучал пузырьком корвалола по краю ликерной рюмки и, упав на продавленный диван, выдохнул:

– Ну почему, почему в 1937 год? Почему все-таки к Сталину? Почему по таким сомнительным пропускам? И зачем тебе, в конце-то концов, этот проклятый социализм со всеми его извращениями? Неужели ты хочешь превратить наше справедливое демократическое общество в северокорейский кошмар?

Пришлось читать ему политинформацию о моих амбициозных планах. Нет, понятное дело, ни о какой Северной Корее речь не идет – это все мы уже проходили, когда маршировали с идиотскими транспарантами и с презрением пялились на портреты выживших из ума членов Политбюро. Я мечтаю о справедливом государстве, в котором все, абсолютно все будет гармонично и прекрасно. И, к слову сказать, мечтаю об этом далеко не я одна: по данным свежего соцопроса, больше половины населения нашей страны хотят послать ко всем чертям всю эту здоровую конкуренцию, которая двигает мир в направлении бездонной пропасти.

– Но при Сталине же не было никакой, абсолютно никакой гармонии! – взвыл Натаныч, воздев руки к облупившемуся потолку.

– Вот именно! – парировала я, протянув ему еще одну порцию корвалола. – Не было! А не было потому, что он не знал, какие именно ошибки допустил во время своего правления. И если я в 1937 году объясню ему, что именно будет происходить в стране спустя почти шестьдесят лет после его смерти, то он раскинет мозгами, сообразит, как именно надо управлять государством, и там, в прошлом, создаст нормальную базу, на которой в последующие годы вырастет это пресловутое идеальное общество. Вот так… – Я выдохлась и села на лохматый пуфик.

После минутного молчания Натаныч горько вздохнул:

– Парня по имени Томас Мор помнишь? Он на эти грабли в 1516 году наступил. Только в отличие от тебя он лишь накатал фантастическую книжечку про счастливую страну Утопию, а ты собираешься вселенский переворот произвести в реальности. Это кошмар! Понимаешь, кошмар! И самое кошмарное в этом кошмаре то, что весь этот процесс должен запустить я вот этими вот руками.

Он помахал передо мной растопыренными пальцами.

Я грустно сидела на пуфике и понимала, что моя идея на грани провала. Человек просто не хотел смотреть правде в глаза и признавать, что его машина – ключ к нормальному человеческому существованию.