– Это была территория Советского Союза? – Сталин поправил мой шарф, с которым я никак не могла справиться, и посмотрел на меня.

– Да. Я же тебе рассказывала. Ты не обратил внимания, что Латвия была нашей республикой?

– Обратил. Просто я думаю, стоит ли ее еще раз республикой делать. Или лучше так оставить.

После этих слов я как-то впервые задумалась о том, что мои планы по гармонизации отечества могли, мягко говоря, не понравиться некоторым странам Ближнего Зарубежья. Хотя… Если все сложится идеально, то кто же откажется жить в сверхждержаве, где… как он там говорил… процветание стучится в каждую дверь? Нет, все-таки надо во что бы то ни стало добиться от него, чтобы он сотворил тут чудеса социалистической мысли, которые потом превратятся в развитую экономику и все такое прочее.

Причем, судя по тому, как он себя ведет, его уже сильно захватила идея построения идеального общества.

– А можно тебе вопрос задать? – спросила я, решив выяснить у него планы в отношении Германии.

– Если ты о внутренней политике, то лучше не надо. Тебе вообще в это вникать не стоит. А если о внешней, то уж ладно, задавай свой вопрос.

– Скажи, а ты решил уже, что с Гитлером делать будешь?

Он, прищурившись, посмотрел на меня:

– Это у тебя любимая тема, да? Может, тебе стоило к фюреру лететь и его уговаривать идеальный мир создать? Ты адресом случайно не ошиблась? А то, знаешь, он меня моложе на десять лет, ты по-немецки говоришь свободно. Глядишь, он бы там с тобой далеко продвинулся…

– Ну что ты такое выдумал? – поняв, что меня занесло, куда не следовало, я стала выкручиваться. – Какой еще фюрер? Все, все, все… Больше я тебе никаких вопросов не буду задавать. В конце концов, у нас тут медовый месяц.

Или эта… медовая трехдневка. Так что объявляем Сочи зоной, свободной от политики, и говорим только о любви. Давай я тебе расскажу о своих чувствах! Хочешь?

Не сдержавшись, он рассмеялся:

– Тебя каждый раз какая-то чушь спасает. Только я соберусь на тебя разозлиться, так ты что-то такое мне говоришь… Слов не хватает описать… Ну и что такого нового ты мне можешь о своих чувствах сообщить?

– А вот могу, представь себе! – Я обняла его. – Ты вот жил в своем 1937 году и даже не знал, что я к тебе с пятнадцати лет неравнодушна.

Я тогда увлеклась темой… вот только можно я как есть скажу, а?

– Можно. Говори уже, что хочешь."

"– Так вот. Когда я училась в девятом классе, то увлеклась темой 1937 года и много-много всего прочитала. Ну, в основном это все, конечно, запрещенная литература была… Ну и так, ты знаешь, я впечатлилась, что пошла в киоск и купила пачку «Герцеговины флор». Она у меня до сих пор лежит. Потому что ты был для меня кумиром… Ну, это как-то все параллельно с изучением репрессий шло… – Я пожала плечами и улыбнулась.