Ничего себе «лишь попугал», я чуть от разрыва сердца не скончалась! Зато теперь, конечно, на всю жизнь запомню, что у драконищ ничего брать нельзя.

– Повелитель! – Эзалон отпускает моё плечо и нетвёрдо шагает к крыльцу. – Повелитель, выходи, проклятый кот! Иначе…

Последний возглас заглушается неистовым рёвом. Земля вздрагивает.

– Может, лучше с ректором поговорить? – нервно уточняю я.

– Валерия, ты не понимаешь: агрессивность драконов, особенно разных видов, их магия вблизи друг друга резонируют, накаливая эмоции, пробуждая древние хищные инстинкты. А эта ложка…

Земля содрогается, от оглушительного рёва больно ушам."

"Приложив ладонь к двери, Эзалон очерчивает кончики пальцев свободной рукой. Весь магазин на миг окутывает голубым сиянием, и створка распахивается в темноту торгового зала.

– Повелитель! – На пальцах Эзалона вспыхивают алые огоньки. – Отдай ложку!

– Зачем она ему? – захожу следом за ним. – Что в ней особенного?

– Драконы не могут жить без сокровищ, они от них психологически зависимы, им нужно иметь что-то ценное. Нельзя сказать заранее, что станет для дракона первой вещью, с которой начинается коллекция сокровищ, но эта первая вещь, с ней… – Эзалон поднимается на второй этаж, – что-то вроде импринтинга. Она впечатывается в душу. И если семейный дракон может перенести привязанность на семью, то одиночки вроде Дегона к своим ценностям привязаны намертво, особенно к первой вещи. Будь он моложе лет на двести, просто озверел бы и убил тебя. А ещё драконы склонны первую вещь использовать в магических ритуалах, и Дегон не исключение…

Эзалон доходит до конца коридора с десятью дверями и останавливается. Свет огня его пальцев отражается на медных табличках и раме пейзажа.

– Порой участие вещи в ритуалах, – Эзалон открывает правую дверь и, протянув горящую руку, заглядывает внутрь, голос его звучит глухо, – придаёт ей особые магические свойства. Она превращается в мощный артефакт и…

Эзалон прикрывает дверь и застывает, глядя поверх моей головы.

Высоко сзади раздаётся урчание:

– …артефакт и средоточие силы.

Оцепенение прокатывается по телу холодной волной, но голову я запрокидываю: Повелитель стоит на потолке. Огромный семихвостый котище со вздувшимися буграми мышц, пастью с клыками в два ряда, витыми рогами и третьим огненным глазом во лбу. Ложечку он держит в дополнительной паре когтистых лап.

Вот бы сейчас в обморок упасть.

– Ну что, крошка, теперь на хвосты наступать поостережёшься, – оскаливается в улыбке Повелитель. – И никто не посмеет гонять меня, великого Повелителя, метлой!

– Ложку отдай, – героически требует Эзалон.

А я медленно сползаю по стеночке.