Порождение Бездны тот принял добровольно.

– Как такое возможно? – Поднимаю голову. – Как живое существо может согласиться впустить в себя подобную тварь?

– Соблазн силой, властью… Это не редкость: порождениям нужно согласие одарённого хозяина тела для быстрого соединения, адаптации и доступа к магии и сознанию. Все процессы при добровольном соединении идут быстрее, сила больше. Фабиусу не нравилось, что академия принимает одарённых, невзирая на расы и статусы, и жителей непризнанных миров. Академия драконов единственная занимается их адаптацией.

– И чем мы ему помешали?

– Считает это несправедливым разделением ресурсов. Это наши внутренние проблемы ещё со времён подчинения царства болотных гоблинов и их восстаний. Тогда их сокровищницу изъяли, положили в имперский банк, проценты от этого вклада идут на обучение студентов и содержание малоимущим и иномирцам.

Теперь понятно, почему Фабиус с такой радостью деньги с меня списал: месть за обиды народа."

"А от самой страшной части наказания меня спас Арендар…

– Но зачем? – Вскидываю руки. – Не понимаю: зачем так над собой издеваться?

– Ему обещали академию в личное пользование. Хотя тут вернее сказать совместное.

– Он специально выманил меня в лес?

– Нет, ваша встреча была случайностью. Счастливой случайностью, потому что разожравшееся порождение поймать намного сложнее. Ты бы не успела убежать, он бы за секунду проглотил тебя целиком.

Во рту становится сухо и колюче, всё в животе скручивается. Жаль, Арендар бокал с вином раздавил: я бы с радостью глотнула чего покрепче.

Поднявшись, Арендар наливает стакан воды и протягивает мне.

Внутри всё подрагивает. Я забираю стакан. Зубы противно стучат о кромку. Арендар осторожно касается моего плеча. Его руку физически невозможно оттолкнуть, но, к счастью, он убирает её сам и забирает опустевший стакан, садится с ним.

– Может, принести успокоительного?

– Нет. – Пару дней назад лучшим успокоительным было бы прижаться к нему. – Рассказывай дальше.

– А ты знаешь, даже отец редко позволяет себе так мной командовать.

– Не хочешь – не рассказывай. – Отворачиваюсь и, скрестив ноги, складываю руки на груди. Как самому приказывать – так можно, а как ему ответили тем же, так сразу обида.

Он звякает стаканом об тумбочку.

– Элоран прав: вы, женщины, на редкость непоследовательные и непонятные создания.

– Мне по-прежнему интересны подробности, – уверяю я.

– Я не об этом, а о твоей непоследовательности в отношениях со мной.

В груди становится жарко от наплыва противоречивых чувств, от желания снова кричать. Но я сдерживаюсь и дрогнувшим голосом поясняю:

– У нас нет отношений. И ты вроде собирался всё рассказать.