Что-то подсказывает, что этот длиннорукий, как паук, «жених» не согласится ждать, пока я буду искать выход из ситуации.

– Я вас впервые вижу, – заявила нервно.

Да, Элли могла встречаться с ним раньше, но почему-то кажется, она была не в восторге от грозящего ей брака. Может, поэтому девушка и оказалась в академии без вещей, зато с драгоценностями? Сбегала от паукообразного жениха? И в том, что она будет отрицать помолвку, ничего странного нет.

– Бросьте, ваш батюшка показывал вам мой портрет, – мужчина еще раз улыбнулся одними губами, глаза остались цепкими и настороженными."

"Плохое предчувствие просто-таки вопило, что от этого типа нужно держаться подальше. Да он же раза в два старше Элли! Не стыдно было ее отцу отдавать дочь за своего ровесника?

– Возможно. Но там вы лет на двадцать моложе. – Неожиданно успокоившись, холодно улыбнулась. Не время нервничать, нужно отстоять свое право остаться в академии, где сравнительно безопасно. – Да и художник, боюсь, вам польстил. Так что я разрываю любые договоренности, заключенные батюшкой насчет меня. С этой минуты можете считать себя свободным человеком.

– Вот как вы заговорили, Элли, – хищно оскалившись, мужчина жестом фокусника извлек из-за пазухи свернутый в трубочку документ и подал мне. – Тогда ознакомьтесь с нашим брачным договором. А когда прочтете, пошлите кого-нибудь за вещами – вашему отцу не понравилось, что вы покинули дом с семейными драгоценностями.

– Они не семейные, а мои личные, – брякнула наугад.

Жених не возразил, и я сделала вывод, что предположение верно. «Я оказалась права – Элли сбежала из дома», – подумала, разворачивая свиток. В нем черным по белому было написано, что барон Майерс от лица Элоин Майерс заключает помолвку с графом Роем Пивотом. Что за фамилия – Пивот? Похоже на живот. Пивот – пивной живот… Правда, жениха было трудно заподозрить в его наличии, он был худ и жилист. Значит, отец Элли подписал за нее брачный договор с этим Пивотом?

Меня медленно затапливала паника, и я не придумала ничего лучше, чем молниеносно разорвать документ на несколько частей и выкинуть в стоящую под ректорским столом металлическую корзину. Бумажные клочки полыхнули, и от договора остались одни воспоминания.

– Прошу прощения, встроенное заклинание уничтожения мусора, – ректор развел руками, – как говорится, что упало, то пропало.

– Ничего, это только копия, – улыбнувшись так же приторно, как и ректорский цербер, отозвался граф Пивот. – Да даже если бы и нет, барон Майерс подпишет еще столько оригиналов, сколько потребуется, а вы, милочка, – это уже ко мне, – должны по закону подчиняться отцу до двадцати одного года. Поэтому не смеем вас больше задерживать, ваша светлость, – отвесил он легкий поклон, – нам с невестой пора.