Я никому не расскажу, ректор, скорее всего, тоже, а на публике мы ведем себя отстраненно.

Почти. Объясняя материал, милорд Рэйнард неосознанно передвигался по проходу все ближе и наконец остановился возле меня. А мне становилось все хуже от уже привычного, нахлынувшего в его присутствии страха. Он начался как легкое беспокойство, но чем ближе мужчина оказывался, тем труднее становилось дышать, перед глазами темнело. Хотя сегодня, кажется, переносить близость милорда Рэйнарда гораздо легче – по крайней мере, могла записывать лекцию. Да и вчера по пути в академию почти не ощущала его давящей энергетики."

"«Кажется, он говорил, что у него все под контролем», – подумала, краем глаза наблюдая за мужской рукой на моей парте. Он вообще понимает, что подошел ко мне, или все происходит инстинктивно? Рука, вцепившаяся в край столешницы, выглядела напряженной – вены вздулись, красивые длинные пальцы впились в дерево… Старалась дышать медленно и глубоко, чтобы не представлять, как эти самые пальцы с легкостью ломают шею противнику.

Внезапный треск разорвал подобное трансу оцепенение, в которое я впала. Недоуменно взглянув на кусок дерева в своей ладони, мужчина пробормотал что-то о ненадежных поставщиках мебели и, щелкнув пальцами, спешно отошел. Я перевела взгляд со ставшей абсолютно целой парты на него. М-да, контролем тут и не пахнет.

Решив не оттягивать неизбежное и не прятаться до вечера в библиотеке, пошла в кабинет ректора сразу после занятия. Как раз большой перерыв, быстренько отмучаюсь, так сказать, и на обед.

Цербер в приемной смерила меня презрительно-испепеляющим взглядом и процедила сквозь зубы:

– Вас ожидают, проходите.

Представляю, что она обо мне думает! Наверное, считает, что таким образом добываю себе диплом. Гордо вскинув голову, прошла мимо. Пусть думает что хочет.

Ох, а если цербер – любительница сплетен? Вспомнилась Людочка, секретарша нашего Иван Иваныча, мимо которой ни одна неучтенная муха не пролетела. Та могла угадать зарождающийся роман между коллегами по одной витающей в воздухе атмосфере, как бы они ни шифровались, и немедленно всем разбалтывала. Если секретарь ректора хоть отчасти такая же, то сплетни, как она застукала нас в кабинете, уже рассказаны всем ее знакомым. Скоро, набирая по пути объем и массу, они придавят меня снежной лавиной. Представив, как охотницы на ректора объединятся и решат сообща устранить соперницу, я поморщилась и толкнула дверь кабинета.

Милорд Рэйнард сидел в своем кресле, подписывая бумаги, но при моем появлении немедленно встал.

– Элоин, проходите, – энергично сказал, выдвигая ящик стола и роясь в нем. – У меня для вас подарок.