С края поля мы переходим на дорогу и, не сговариваясь, направляемся в сторону Академии. Я жду вопроса о том, что делала в гостинице. И держу свои при себе.

Но звуки здесь – только шелест одежды и ветра. Холод пробирается мне под одежду. Холод сочится из сердца. А внутри всё сжимается.

В густом сумраке к Санаду приближается самолётик, но Санаду на подлёте обращает его в пепел и продолжает идти дальше с каменным выражением лица.

На тыльной стороне моей ладони, там, где стоит невидимая печать договора, неприятно покалывает, напоминая о необходимости отчитаться перед Танарэсом.

Известие я должна отправить, как только у меня появится такая возможность. Но я как чувствовала: не взяла ни карандаша, ни бумаги для посланий, кроме заготовки для вызова помощи. Так что перед исполнением обязательств у меня есть немного времени.

И я трачу его на довольно бессмысленную прогулку.

Мучительно долгую прогулку.

В этом тягостном молчании мы с Санаду доходим до ворот Академии. Он, не читая, уничтожает уже четвёртый самолётик-письмо, и это… меня всё сильнее беспокоит.

Створки ворот медленно расползаются перед нами.

Под удивлёнными взглядами стражников мы с Санаду минуем тоннель с гулким эхом и оказываемся на центральной аллее.

В столь поздний час по территории ходят только стражники. Смотрят за нами из теней, от входов зданий.

Перед центральной площадью я замедляюсь, чтобы свернуть к особняку Санаду, но он тянет меня дальше – к общежитиям.

Сердце то пускается вскачь, то замирает: спросит Санаду о моём присутствии в гостинице или нет? Понял всё или нет?

Учитывая, что Санаду ведёт меня не в свой дом, а к женскому общежитию с редкими горящими окнами, от его дома мне теперь отказано.

Надо будет только Марка Аврелия забрать, хотя ему там очень вольготно.

И мне… было.

Вместо того, чтобы свернуть к общежитиям, Санаду переходит на дорожку сразу за складом. Да он же ведёт меня к скамейке возле гробницы Огнада!

Тёмная пирамида тускло отсвечивает гранями. У входа неподвижны в своём желании её охранять статуи Великого дракона и богини смерти Магарет.

Здесь настоящее запустение: ни одного стражника поблизости, только ветер колышет тёмные цветы на клумбе и лес за высокой каменной стеной.

Санаду указывает на скамейку.

Я послушно сажусь: он много сделал для меня, и нам стоит объясниться хотя бы как друзьям.

Магическая печать зудит всё сильнее.

Санаду устраивается рядом со мной. Наши колени соприкасаются.

Мы замираем, глядя на наши прижимающиеся друг к другу ноги. И отводим взгляды.

Барабанные перепонки щекотно сдавливает, и все звуки исчезают – нас накрывает мёртвая тишина. Всего лишь действие защитных чар, но ночью, возле могилы некроманта, такая тишина воспринимается убийственно мрачно.