Чувствуя себя довольно неловко, Рейнло приступил к еде. Чем скорее он выберется отсюда, тем лучше. Бентон, похоже, не собирался двигаться с места, а его общество оказалось еще неприятнее, чем подозревал Николас.

Молодчик осушил свой бокал и наполнил его снова, действуя так же неуклюже.

— Вы уже пьяны, старина, — мягко произнес Рейнло.

Бентон покачал головой, и, к ужасу маркиза, по щеке его скатилась слеза.

— Еще нет, но скоро буду. — Прежде чем Рейнло нашелся с ответом, Джонни устремил на него затуманенный взгляд. — Вы верите в чувство, дарованное свыше?

Рейнло допил эль, хмуро раздумывая, как избавиться от болвана Бентона.

— В чувство? К кому? К Богу? К королю? К папе римскому? К чертову архиепископу Кентерберийскому?

Бентон оставил без внимания его ядовитый сарказм.

— К единственной женщине. К девушке, которой вы отдали свое сердце навсегда. Я говорю об истинной любви. О родстве душ. Вы понимаете, о единственной возлюбленной.

— Нет, — коротко ответил Рейнло.

«Проклятие, я попал в ловушку. Даже утоляя волчий голод, не станешь выслушивать подобный бред».

— А я верю, провались все к дьяволу.

Осушив бокал одним глотком, Бентон вновь наполнил его, на сей раз с большей ловкостью.

— Полагаю, я должен вас поздравить.

Хотя, если этот недоумок собрался жениться, похоже, виды на будущее не слишком его радовали.

— Черт побери.

Бентон с силой стиснул бокал, а после яростно швырнул его в камин.

К досаде Рейнло, звон разбитого стекла привлек любопытство посетителей трактира. Несколько голов обернулось в сторону приятелей.

Маркиз гневно скрипнул зубами. Еще немного, и он скажет этому тупице, чтобы тот проваливал на все четыре стороны. В юности Рейнло презирал Джонни Бентона за подобные дешевые выходки.

— Так она не отвечает вам взаимностью?

Глухое отчаяние Бентона требовало отклика. Это понимал даже такой бессердечный негодяй, как Рейнло.

Бентон устремил горящий взгляд на маркиза.

— Она мертва.

Боже праведный.

Рейнло не находил слов. Он никогда не считал Бентона близким другом, но и не хотел бросить беднягу наедине с его горем.

— Мне очень жаль, — произнес он, наконец, понимая, что слова его звучат фальшиво.

Глаза Бентона наполнились слезами, что окончательно смутило Рейнло, тогда как сам Джонни отнюдь не испытывал неловкости.

— Эту женщину я никогда не забуду. Ее имя навеки запечатлено в моем сердце. С вами когда-нибудь такое случалось?

— Нет, черт возьми, — с неподдельным ужасом отозвался Рейнло, хотя вкрадчивый голос нашептывал ему, что Антония оставила глубокий след в его душе.

Усилием воли маркиз заставил назойливый голос умолкнуть.

— Тогда мне вас жаль.

Бентон вновь наполнил бокал, но не поднял его.