Рейнло оставалось лишь развлекаться верховыми прогулками. Он как раз только что вернулся после лихой скачки по лесу и направлялся в спальню, чтобы смыть с себя дорожную пыль.

Хозяйка дома пребывала в добром здравии, но все ее время занимали заботы о больных, среди которых было и несколько членов семьи. Рейнло временами встречал ее, всегда встревоженную и раздраженную. Она ясно давала понять, что маркизу следовало бы покинуть дом и не отвлекать слуг, занятых уходом за теми, кто в отличие от Рейнло не в состоянии о себе позаботиться.

Но Николас притворялся, что не понимает намеков.

Впрочем, здравый смысл подсказывал ему: пора выйти из игры и вернуться в Лондон. Насколько он слышал, малышка Демарест лежала при смерти. Едва ли ей удастся выкарабкаться, чтобы Рейнло смог ее обесчестить.

Сама судьба вмешалась, желая защитить невинную овечку. Но неутоленная жажда мести теперь заботила маркиза куда меньше, чем невозможность увидеть Антонию. Поистине он оказался в безнадежном положении. Да, он решил совратить мисс Смит, отбросив жалость, но что с того? Как соблазнить женщину, которая день и ночь проводит у постели больной?

И тут, словно его величество случай решил, наконец, сжалиться над Рейнло, позади него послышался шум. Кто-то вышел из судомойни. Обернувшись, маркиз увидел Антонию. Она несла два ведра с водой.

— Антония…

Рейнло запнулся, впервые в жизни не находя подходящих слов.

— Лорд Рейнло.

Казалось, Антония тоже потрясена. Пошатнувшись, она отступила на шаг, вода выплеснулась из ведер на грязный каменный пол. Компаньонка выглядела такой бледной и изнуренной, что у Рейнло мучительно сжалось сердце. Шагнув вперед, он взял из ее рук ведра.

— Воду должны носить служанки.

Губы Антонии сурово сжались:

— Почти все горничные больны. Удивительно, что вы не заметили.

Она окинула маркиза хмурым взглядом. Со времени их последней встречи она, должно быть, не раз напоминала себе, что Рейнло законченный мерзавец.

— Что вы здесь делаете?

Рейнло так обрадовался, встретив Антонию, что ее язвительность не могла омрачить его счастье. Он скучал по мисс Смит, ему не хватало даже ее неодобрения.

— Я шел из конюшни.

— Но почему вы не покинули дом? Наверно, вы здесь единственный здоровый человек, которому нет нужды оставаться.

Рейнло пожал плечами:

— Вы же здесь.

Маркиз, к вящей своей досаде, сказал чистую правду. Но если он ожидал, что Антония смягчится, его ждало разочарование.

— Вам следует вернуться в Лондон, — сухо произнесла она. — У слуг и без того полно хлопот, а вы только путаетесь под ногами."

"Маркиз тихо рассмеялся. Будь он тщеславен, слова Антонии больно уязвили бы его, но хотя совесть его отягощало, множество грехов, тщеславие не принадлежало к их числу.