Если кому-то и следовало прийти в ярость, так это ей, а не ему.

Антония вспомнила, каким угрюмым и потерянным казался маркиз, когда она уходила. Не рассерженным, хотя в его прикосновениях сквозил гнев. Он выглядел опустошенным.

У Антонии больно кольнуло сердце. Нелепо думать, что можно преобразить и исправить законченного распутника. Тем более что замыслы Рейнло не сулили ей ничего доброго.

Когда Антония кралась по коридору, дверь в комнату Касси была заперта. Как ни странно, час был довольно ранний. Антонии с трудом в это верилось, так много ей пришлось пережить за это утро. К счастью, в доме царила тишина: джентльмены отправились охотиться на кроликов в отдаленный уголок поместья, а дамы еще не вставали.

Надо признать, Антонии чудом удалось спастись. Сидя перед зеркалом, она закалывала волосы шпильками, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату без приглашения ворвалась Белла.

— Идите скорее, — запыхавшись, выпалила она."

"Взволнованная горничная, вопреки обыкновению, не стреляла глазами по сторонам и не осматривала Антонию цепким взглядом. Слава Богу, компаньонка успела переодеться, сбросить грязный изорванный костюм для верховой езды, но лицо ее по-прежнему пылало.

Отложив щетку для волос, Антония повернулась к горничной.

— Что случилось? Что-то с Касси?

Белла кивнула:

— Да, мисс. Она заболела.

Заболела? Антонию пронзило чувство вины. Пока она млела в объятиях Рейнло, Касси сразила болезнь. Это казалось нелепым, но Антония не могла избавиться от ощущения, что эти два события как-то связаны, и винила себя.

— Когда я заглянула к ней, она мирно спала.

— Что ж, сейчас о ней этого не скажешь, — язвительно отозвалась камеристка. — Вы ведь не слишком-то внимательно приглядывались к ней, верно?

Белла обычно не стеснялась в выражениях, и Антония не придала значения грубости ревнивой горничной. С бешено бьющимся сердцем она бросилась к двери в спальню Кассандры.

Шторы остались задернуты, в комнате царил полумрак. Антония не сразу заметила Касси, скрючившуюся в кресле возле горящего камина. Сидя у самого огня, закутанная в шаль поверх белой батистовой ночной сорочки, она тряслась от озноба.

— Касси, дорогая, — ласково прошептала Антония, подходя ближе и вглядываясь в полумрак. — Что с тобой?

— Антония, я ужасно себя чувствую, — ответила та и разрыдалась.

Опустившись на колени, Антония обняла дрожащую племянницу.

— Ты вся горишь, — испуганно произнесла она, бросив взгляд на Беллу, растерянно застывшую в дверях.

— Мне очень х-холодно, — пробормотала Касси, стуча зубами.

— Позволь, я уложу тебя в постель. — Антония помогла племяннице подняться и повернулась к камеристке: — Белла, попроси служанок принести полотенца и воду. Нам нужно искупать Касси, а затем сбить жар.