Все приглашенные собрались за ужином, и Антония оказалась одна в пустом холле, она направлялась в бальный зал, когда кто-то набросился на нее сзади. Сильные руки схватили ее за талию.

— Пустите! — выдохнула Антония, но невидимый похититель затащил ее в одну из боковых комнат и захлопнул дверь.

— Антония, я должен увидеть тебя.

— Николас!

Разумеется, это был Рейнло. Никто другой не стал бы преследовать чопорную мисс Смит. Знакомые прикосновения его руки Антония узнала бы даже с завязанными глазами.

Она попыталась отступить, но уткнулась спиной в закрытую дверь.

Их убежище оказалось библиотекой. Источником света здесь служила единственная лампа, стоявшая на массивном столе в стиле буль. Большая часть комнаты оставалась погруженной во тьму.

Рейнло нежно коснулся пальцем подбородка Антонии, на его чувственных губах мелькнула улыбка. Антонию обдало волной жара. Сердце ее на мгновение замерло. Ну почему губительной красоте Николаса невозможно противиться? Это невыносимо.

— Я не пытаюсь тебя соблазнить.

Антония недоверчиво изогнула бровь:

— В самом деле?

Этого следовало ожидать.

Еще во время танца Антония почувствовала: Рейнло терзает тот же неутолимый голод, что и ее саму. Но маркиз мог бы догадаться, что она не станет заниматься с ним любовью в роскошной библиотеке лорда Мерриуэдера в разгар знаменитого ежегодного бала.

Нет, даже Рейнло не настолько безрассуден.

— Да.

Улыбка его угасла, маркиз внимательно всмотрелся в ее лицо: казалось, он хочет что-то сказать, но не решается.

У Антонии от волнения сдавило горло. Это тревожное чувство не было страхом перед возможным скандалом. Руки ее сами собой легли на плечи Рейнло.

Движение было столь естественным, что едва ли Антония его заметила. Николас по-прежнему крепко держал ее за талию.

— Что случилось?

Она вгляделась в его смуглое лицо. Определенно что-то произошло. На худой щеке Рейнло дернулся мускул, хриплый голос прозвучал неожиданно резко:

— В Англию прибыл Джон Бентон.

Глава 17

Антония пошатнулась, и руки Рейнло теснее сомкнулись на ее талии. До этого мгновения Николас еще сомневался, что Бентон был ее любовником, то теперь его подозрения переросли уверенность.

У Антонии вырвался сдавленный возглас боли, лицо ее сделалось белым как полотно. Казалось, она вот-вот лишится чувств.

После короткой тягостной тишины Антония с напускной храбростью вздернула подбородок и заговорила, хотя голос ее дрожал:

— Ты знаешь.

Это был не вопрос, а горькое утверждение.

— Я догадался.

Грудь Рейнло будто сдавило обручем. Его душил гнев и сознание собственного бессилия. Как бы ему хотелось взять на себя боль Антонии.

В его объятиях она казалась хрупкой словно былинка.