— Если что соображу, позвоню.

Но тут на столе зазвонил телефон. Он поднял трубку.

— Да, Винтер. Что, заговорил? — оживился было капитан, но потом радость его угасла. — Быстро сработали. Витя, надо проверить на Башне одного из спасателей, некто Матвеев Василий Иванович. Да, и постарайся побыстрее. Нет, наверно, я сам позвоню. Хорошо.

Положив трубку он покачал головой, устало постукал по клавишам компьютера.

— Вот и еще один кончик отрубили.

— Что за кончик? — поинтересовался Андрей.

— Пенсионера одного убили, — не вдаваясь в подробности, сказал Винтер. — Посредника. Но кое-что все-таки удалось узнать. Князь — это не просто кличка, тут двойной смысл. Он как бы полномочный представитель мощной московской мафии, наместник.

Рассказывать о том, что все это удалось выбить из майора Заславского, Винтер не стал. Улика, добытая им у Сакена ценой собственной крови, позволила ему решить программу минимум — вывести на чистую воду собственного начальника. Замполит остался профаном в новом для него деле. На его столе даже осталось личное дело Винтера без фотографии. Да и писать адрес капитана собственной рукой было очень неразумно. Майор продержался на допросе два часа. Но все равно коллеги Винтера опоздали. На столе Алексея Палыча Бессмертного еще дымилась чашка с традиционным утренним кофе, но сам он, вопреки фамилии, уже был мертв.

Проводив парней до двери, Винтер зашел на кухню, сварил себе кофе, прошел с чашкой в кабинет, несколько минут смотрел на дисплей, не понимая, что на нем высвечивает электронный мозг. Вздохнув, он выключил питание, поставил будильник на четыре часа вперед и завалился спать.

31

Ленка что-то перепутала, и они едва успели на кладбище. Стриж близко подходить не стал, это было выше его сил. Стоя за соседними могилами, он угрюмо наблюдал за всем происходящим. Мать Нади, на удивление высокая и стройная женщина, пригласила священника, и тот долго ходил вокруг гроба с кадилом, заунывно выпевая слова непонятных молитв. Народу собралось немало, большей частью женщины. Многие откровенно плакали, особенно когда мать Нади взяла на руки внучку и подошла с ней проститься с непутевой дочерью. В толпе Стриж увидел и Веру. Она была одета во все черное, на голове — маленькая шляпка с вуалью, прикрывающей глаза. Это показалось Стрижу несколько театральным.

Когда опустили гроб и начали бросать на его крышку землю, Вера, совершив ритуал, отошла чуть в сторонку от толпы. Воспользовавшись моментом, Стриж подошел сзади и тихонько окликнул ее:

— Вера.

Она обернулась и, увидев его, неожиданно сильно вздрогнула.

— Ты чего? — удивился он.

— Напугал.

— Простилась?

— Да, — тихо ответила она и спросила. — А ты?

Стриж отрицательно покачал головой.

— Не могу. Больно.