Э, ты много-то не бери, не унесешь ведь, — пошутил Андрей, увидев, что Стриж прихватил из пакета, пожалованного Винтером, стодолларовую купюру.

— Ничего, пусть негры работают, — пошутил Анатолий, но ассигнацию выбрал поменьше.

Около лотка он долго хохмил с молодым чернобровым продавцом кавказской наружности. О чем они говорили, Андрею не было слышно, но судя по жестикуляции и смеху обоих, торг приносил взаимное удовольствие. Наконец смеющийся Стриж, загрузивший бананами, как дровами, обе руки, обернулся, чтобы отойти, и в этот момент столкнулся с идущей мимо женщиной.

Он вежливо извинился, но одна гроздь бананов упала на асфальт. Женщина, подняв ее, положила на место. Стриж поблагодарил и замер, остановив взгляд на ее лице. Это была Вера. Она тоже узнала его, улыбнулась, сняла огромные солнцезащитные очки.

— Боже мой, какие люди, — протянула она своим красивым, вибрирующим голосом. — Сколько лет, сколько зим. Как поживаешь?

— Да ничего, нормально, — с вынужденным смешком ответил Анатолий. Его, как в былые времена бросало то в жар, то в холод. Сейчас, при полуденном солнце, Вера смотрелась иначе, чем в полумраке ее уютной квартиры.

Это была совсем другая женщина, но не менее красивая. Ее фарфоровой белизны кожа покрылась легким розоватым загаром. Вопреки всеобщей курортной склонности к наибольшему оголению, наряд ее казался с первого взгляда удивительно скромным. Легкая, пышная цветастая юбочка в оборочках чуть выше колен, кофточка из такого же материала с короткими рукавами и большим вырезом на груди, к тому же предоставляющая возможность лицезреть упругую нежность живота. Пышные волосы свободным потоком развевались на спине, а голову венчала широкополая шляпка в тон платью с букетиками искусственных полевых цветов. И в довершение всего на высокой шее — тоненькая цепочка с маленьким кулончиком в форме сердечка, где по центру остро посверкивал всеми цветами радуги маленький камушек. Если на лицо и была наложена косметика, то сделано это было столь искусно, что казалось, ее нет совсем. Странно, но на свету Вера казалась моложе своих двадцати трех лет, что-то без возраста, просто символ молодости, свежести и красоты.

Взгляд ее скользнул на ношу Стрижа.

— Зачем тебе столько бананов? — спросила она.

— Да друзья приехали, земляки, — выдавил Анатолий.

— Я и не знала, что у тебя есть земляки в Африке, — сохраняя невозмутимость, сказала Вера, и только искорка смеха метнулась в ее огромных темных глазах.

Стриж от неожиданности также рассмеялся, злосчастные бананы снова упали на землю, и опять ей пришлось поднимать их.

— Да нет, они у меня вообще-то с Волги.

— Ну что ж, неси свои бананы, а то земляки, поди, проголодались.