– О чем? – нахмурился я, не понимая, что происходит и почему она себя так ведет.

– Скажу тебе кое-что важное. – Каролина в панике оглянулась. И ее взгляд скользнул на Дашкино окно, в котором все так же горел свет.

3.28

– Что случилось? – спросил я снова, стараясь сохранять спокойствие.

– Ничего… Ничего, Дан! Просто давай уйдем! Поговорим! Нам нужно поговорить. Ну же! – взмолилась Каролина, и я сделал для себя вывод, что в квартире Дашки что-то происходит. Что-то, о чем я должен знать.

Ничего не говоря, я обошел ее и направился к подъездной двери.

– Нет, нет, не ходи туда, – вцепилась вдруг Каролина в мою руку. – Не ходи!

– Ты скажешь мне, в чем дело? – мягко спросил я, чувствуя, как в груди разгорается злость.

– Тебе нельзя это видеть! Дан, нельзя. Пожалуйста, послушай меня – давай…

Слушать Каролину я больше не стал – рванул на себя дверь, забежал в подъезд и помчался по лестнице вверх. Каролина бросилась следом за мной, но сразу же отстала.

Тяжело дыша, я остановился у Дашкиной двери. Прислушался – в ее квартире, кажется, играла музыка. Я позвонил несколько раз, чувствуя, как яростно стучит сердце – что-то происходило, а что, я понятия не имел. Но точно знал – какое-то дерьмо, в курсе которого находится Каролина, стук каблуков которой я слышал.

Мне не открывали, хотя показалось, что кто-то посмотрел в глазок. Я позвонил еще раз. И еще. И еще. Я хотел уже бежать в свою квартиру, чтобы взять ключи и самому открыть эту проклятую дверь, когда нехотя щелкнул замок. На пороге я увидел Савицкого – он стоял напротив меня в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. На шее виднелись следы засосов. И он довольно улыбался.

Я оторопел. Отступил на шаг. До этого – все эти дни, когда мы были счастливы с Дашкой – мне казалось, что в мои ладони пролилось солнце. А теперь его свет утекал сквозь пальцы прямо в бездну, которая разверзлась под ногами.

Нет. Быть не может.

– Ты что здесь делаешь? – глухо спросил я, надвигаясь на Савицкого. – Что ты, мать твою, здесь делаешь?!

– А как ты думаешь? Слушай, малыш, не мешай нам.

– Я спросил. Что. Ты. Здесь. Делаешь. – Каждое слово давалось с трудом.

– Мы помирились с Дарьей, – пожал он плечами и коснулся тату в виде механического сердца. – Она всегда была здесь, приятель. И сегодня поняла это. А потом в ответ впустила в свое сердечко меня.

Меня затрясло. Я хотел убить его. Размазать по стене, чтобы следа живого не осталось. Ровно то же я чувствовал в ту ночь, когда увидел их с Дашкой под ливнем – увидел, как он пытается затащить ее в машину, увидел кровь на ее губах.

Она не могла. Нет.

Нет.

Савицкий улыбался – будто пытался провоцировать.

– Дан, Дан! Давай уйдем! – появилась на площадке Каролина и попыталась снова схватить меня за руку, но я легко стряхнул ее.