Шустро пихнула ноги в тапочки, которые обнаружились здесь же, у кровати, и, расчесав волосы пятерней, направилась к двери.

Справиться с вихрем эмоций даже не пыталась, слишком хорошо понимала, что унять их не смогу. Зато мне удалось сконцентрироваться на конкретной цели – возвращении на чердак.

Глуну, как понимаю, сплетни о романе со студенткой совсем не нужны, так что он непременно прикроет. А если же нет, то… Блин, никаких «если». Глун меня не подставит. Ни за что!

С этими мыслями я дернула ручку двери и вышла в гостиную, и испытала толику удовольствия, осознав – мое столь быстрое появление стало для Эмиля неожиданностью.

– Уже? – подтверждая догадку, спросил он. – Какая ты, однако, шустрая…

Сам шпион норрийский стоял в этот момент у большого настенного зеркала, расположенного возле входной двери. И, высказав своеобразный комплимент, опять к зеркалу повернулся.

– Крак, ты меня слышишь? – позвал он. – Ответь, будь так добр.

Я не сразу сообразила, что Крак – сокращение от Кракозябра. Вернее, поняла это, лишь когда из зеркала, которое, как и прежде, «транслировало» исключительно отражение Глуна и гостиной, донеслось:

– Да, слышу.

– Скажи мелкому, чтобы доступ на телепортацию дал.

– Готово, – после короткой паузы ответил монстр.

Меня по-прежнему захлестывали эмоции, но я все равно нахмурилась. Что еще за доступ? Доступ на телепортацию куда?

Еще через полминуты, когда Глун подошел, обнял за талию и увлек в рассеченное огненной молнией пространство, отгадка нашлась – Эмиль просил разрешить телепортацию на чердак. Вот теперь-то мне вспомнилось, что подобное уже было – кажется, Дорс объяснял, что на территорию твира без особого дозволения переместиться невозможно.

Но это частности. И вообще, в данный конкретный момент вопрос доступа был неважен. Куда больше занимал тот факт, что я предстала перед домочадцами в компании того, с кем буквально сегодня ночью… Блин!

Да, я по-прежнему понятия не имела, как реагировать, и, увидав «котика» с Зябой, залилась жгучим румянцем. А зараза синеглазая, прежде чем исчезнуть, наклонилась и поцеловала, нагло прикусив нижнюю губу.

Все. Аут. И сердце бьется уже не в груди, а где-то в горле. Еще ноги подкашиваются, а желание провалиться сквозь землю, наоборот, крепнет.

И самым последним, отдельным пунктом – в голове пойманной птицей бьется мысль: мне ведь не почудилось, Глун в самом деле переиначил прозвища моих домашних «под себя»? Кузьма у него мелким зовется, а Зяба…

– Зяб, а как Глун тебя называет? – Я знала, но не спросить не могла.

– Крак, – ответил монстр невозмутимо.

– И ты… позволяешь?

– А почему нет? – откликнулся кшерианец. – Как по мне, это сокращение гораздо лучше, чем «Зяба».