Вот только возможности открыть рот мне не дали…

Как только мы переступили порог памятного зала, Глун указал на скамейку и скомандовал:

– Раздевайся! – И тон был таким, что возразить лишь самоубийца решится.

Мне жить по-прежнему хотелось, поэтому я шумно вздохнула и подчинилась. В конце концов, занятие только началось, и времени еще вагон. И вообще, это даже лучше – сперва потренируемся, Глун в процессе поорет на меня, выпустит пар, а вот когда станет поспокойнее, я и выскажусь.

Идея показалась не просто здравой, а прямо-таки отличной, а на губах сама собой расцвела улыбка.

– Начнем с базиса, – попытался испортить настроение Эмиль. – И давай, пошевеливайся.

Угу. С удовольствием, лорд фон Штирлиц.

Я привычно поставила сумку на скамью, избавилась от мантии. Оставшись в свободных джинсах, футболке и балетках, гордо прошествовала к середине зала, и остановилась лицом к зеркалу.

– Базовый боевой пульсар! – скомандовал злючка синеглазый.

А я… на миг зажмурилась, вызвала огонь и не раздумывая швырнула пульсар в зеркало. Собственно, самая обычная, самая банальная последовательность действий при тренировке. Зато дальше… все было не так.

Звон! Яркий, невероятный, оглушительный! И огромное составное зеркало красиво осыпается на пол миллиардом осколков. От зеркальной стены остается лишь крошечный кусок в углу. Я застываю в изумлении, с ужасом понимая – за размышлениями о Глуне совершенно забыла о вчерашней вылазке в храм и последствиях, которые она должна была возыметь. Хуже того – у меня и тени мысли не возникло!

Осторожно повернув голову, я пронаблюдала ожидаемую в общем-то картину. Лорд Эмиль фон Глун стоял там же, в той же позе, с тем же выражением лица. Так, будто ничегошеньки не случилось, словно я каждый божий день пробиваю сильнейшую защиту, установленную на аудитории, и уничтожаю зеркала.

Бли-ин!

– И как это понимать? – спросил норриец тихо.

Я медленно пожала плечами. Потом все-таки не выдержала и закусила губу в надежде сдержать подкативший к горлу нервный смешок.

Черт! Это ж надо было так нарваться!

– Та-ак… – шумно выдохнув, протянул декан. – Дарья, и все-таки… где вы вчера были, а?

Эмиль взял след и отступать не собирался – я читала это в его глазах. А какое-то глубинное чувство, очень похожее на инстинкт самосохранения, подсказывало – врать нельзя, иначе меня попросту придушат.

Именно поэтому я призналась:

– Мы с Кастом прошли ритуал братания.

Норриец… устало прикрыл глаза. А еще через мгновение Глун развернулся и неспешно направился к скамейке, дабы сесть, поставить локти на колени, сплести пальцы в замок и опустить голову.

– Даша, скажи честно, ты издеваешься? – тихо, на грани шепота, спросил он.