Его рука тут же скользнула на мою талию, а в следующую секунду я оказалась во власти требовательного глубокого поцелуя. Притихшее было сердце вновь взбесилось.

Земля уходила из-под ног, реальность рассыпалась на атомы, а я была совершенно не склонна к анализу, но в какой-то миг почудилось – от Эмиля веет усталостью. А еще я ощутила странный, незнакомый запах. От лорда шпиона пахло… каким-то болотом.

А потом случилось непредвиденное – раздался неясный звук и писклявое:

– Лорд Глун, извините, я тут тетрадь забы…

Поцелуй прервался, а мы дружно обернулись к приоткрытой двери.

Эмиль по-прежнему держал меня в объятиях, и я инстинктивно попыталась отпрянуть. Вот только Глун не пустил. Более того, он притянул ближе, да с такой силой, что я чуть не взвизгнула.

А на пороге лекционной аудитории стояла глубоко шокированная Велора. Договорить огневичка так и не смогла, подобрать потерянную челюсть – тоже.

Несколько секунд безмолвия, и по моей спине побежали мурашки страха. И то, что случилось дальше, дошло до моего разума далеко не сразу.

– Что вы себе позволяете? – процедил Эмиль.

Голос декана напоминал арктический ветер. – Кто разрешил вам войти?

– Я… – начала было Велора, но была перебита.

– Вы! – рыкнул декан и добавил прежним, не терпящим возражений тоном: – Покиньте аудиторию. И дверь за собой закройте.

Девушка подчинилась тотчас! Через секунду меня снова целовали, причем гораздо нежнее, чем в первый раз. Тем не менее желание отстраниться все равно возникло. А как иначе? Ведь нас только что застукали.

Но первая же попытка прервать поцелуй закончилась легким укусом, вместе с которым пришло понимание – поздняк метаться.

Теперь хоть прекращай, хоть уцелуйся, а все равно ничего не изменится.

Однако полностью расслабиться и получить то удовольствие, которое пытались подарить мужские губы, все-таки не смогла. И когда лорд декан выпустил из плена, я спросила:

– Эмиль, ну зачем?..

В моем голосе прозвучал укор, но шпиона имперского такая реакция не впечатлила.

– А не надо быть такой соблазнительной, – огорошил он. И тут же отступил, превращаясь в знакомый памятник строгости и аристократизма.

Я, глядя на такую перемену, настолько обалдела, что и с ответом не нашлась. А фон Глун подарил сдержанную улыбку и, кивнув на дверь, сказал:

– Хорошего дня, Дарья.

В тот же миг проревел звонок, возвещающий конец текущего занятия и начало перемены, за время которой нужно дойти до следующей аудитории. Кажется, именно поэтому я развернулась и поспешила к выходу.

Но в паре шагов от двери меня окликнули:

– Дарья!

Я обернулась, чтобы поймать еще одну улыбку и услышать:

– До вечера.