И что для девушек этих я вовсе не ущербный, а очень даже наоборот.

Я тихонько присвистнула. Вау! Ну надо же.

– Так что все неплохо, и в наших отношениях наметился серьезный прогресс.

– Насколько серьезный? – полюбопытствовала я.

– Настолько, что мы ни разу за эти полтора дня не поссорились и Уриса упорно намекала на свадьбу.

Все. Вот тут друг растерял остатки сдержанности и засиял аки новенькая монетка. Я искренне порадовалась такому повороту, но не плеснуть ложку дегтя не могла:

– А о своих планах на будущее ты ей сказал? Объяснил, что хочешь остаться среди людей?

– Разумеется, – отозвался «синий».

– А она?

Парень ответил не сразу, словно смаковал момент.

– Уриса согласна.

Блин! Круто! Вот только…

– Чего ты нахмурилась, Дашка? Что тебе не нравится?

Портить Дорсу настроение не хотелось совершенно, но я все-таки сказала:

– Я с Урисой незнакома, но по твоим рассказам складывается впечатление, что она довольно капризная. Боюсь, что покладистость твоей элементальши вызвана исключительно ревностью. А вдруг позже Уриса успокоится, махнет хвостом и оставит тебя с разбитым сердцем? Да и вообще, жить с тем, кто так зависим от общественного мнения… это сложно, Дорс.

К счастью, откровением мои слова не стали, а улыбка Дорса была отнюдь не легкомысленной, а несколько… хищной.

– Не волнуйся, Дашунь, – сказал водник. – Разберусь.

И я поверила.

Действительно поверила! Потому что в голосе Дорса прозвучала какая-то особенная, скрытая сила. А еще… мне вдруг стало чуточку жаль сотканную из воды девицу – просто возникло такое чувство, что теперь-то она за попорченные нервы ой как ответит.

На этом разговор иссяк главным образом потому, что мы дошли до нужной двери и Дорс вытащил из кармана ключ. Пока он отпирал замок, я размышляла о том, стоит ли поделиться выведанной у Эмиля информацией.

Вывод, разумеется, был однозначным – нет. История знакомства Глуна и Куулы, равно как и сведения об отце Дорса, слишком тесно переплетена с правдой, которую сейчас открывать нельзя.

Черт! Но как же меня замучили все эти секреты и необходимость молчать! Как же я соскучилась по нормальной жизни, в которой можно говорить все!

– Прошу, – вырвал из раздумий Дорс.

Пришлось собраться, выдохнуть и вспомнить о том, ради чего мы сюда явились.

В этот раз никаких игр, никаких развлечений. Дорс сидел на скамейке, с открытой флягой наготове, а я в центре зала, на мате, напротив зеркал. Сперва просто дышала, пытаясь войти в правильное состояние, после закрыла глаза и обратилась к своему внутреннему огню.