Наоборот, ей хотелось взять его руки в свои, сжать в ладонях и с чувством сказать: «Все будет хорошо!»

Но Аллард вряд ли оценит этот порыв. Тарианцы в погоне за властью лишили себя всех маленьких слабостей, что делали их людьми. Они лишили себя человечности. И Аллард один из них. Ей нельзя забывать об этом.

— Все законы созданы для того, чтобы их нарушать, — чуть слышно произнесла она.

— И нести наказание, — добавил Аллард с короткой усмешкой.

Девушка непонимающе нахмурилась.

— Но ты же сказал, что теперь тебе не страшна никакая проверка?

— Да, это так. Если только никто не поймет, что случилось.

Но дело не в этом.

— А в чем?

— Наши законы появились не просто так. Какими бессмысленными они бы тебе не казались, поверь, для каждого есть причина.

— В смысле?

— Я не должен был делать это с тобой до прибытия в Дом. Ты могла умереть. Амуэ смертельно опасна, а я не контролировал себя в момент соития.

— А в Доме что-то изменилось бы? — Инга недоверчиво хмыкнула. К чему теперь говорить об опасности, если все обошлось?

— Да. Там есть амани.

Он вспомнил о невесте без особого энтузиазма в голосе, но в Инге его слова пробудили холодную ярость.

Что-что, а упоминание о том, что Алларда ждет невеста, оказалось очень болезненным. Горло сжал неприятный комок, на глаза навернулись слезы. Неужели ему нужно было напомнить о ней именно сейчас, когда они только-только разжали объятия? Неужели все, что между ними произошло — для него не имело значения?

Оттолкнув его руку, она подтянула ноги и села, обхватив колени руками. Но ее отчуждение не прошло незамеченным.

— Что случилось? — Аллард качнулся в сторону девушки, ловя ее взгляд.

— Ничего, — буркнула Инга, отворачиваясь.

Нет, она вовсе не собиралась плакать и уж точно не хотела его жалости! Но чертовы слезы сами взялись откуда-то, и теперь ей нужно было их скрыть.

— Ты сейчас врешь. — Пальцы Алларда сомкнулись на ее подбородке. Мягко, но твердо заставили поднять лицо вверх. — Почему?

Она упрямо опустила глаза.

— Догадайся!

— Я не хочу гадать о причинах твоего настроения. Будет лучше, если ты сама скажешь, чтобы между нами не было недомолвок.

Его слова заставили ее расхохотаться едким, нерадостным смехом.

— Недомолвок? — переспросила Инга, отмахиваясь от его руки.

 — Это так называется? А что насчет амани, которая тебя ждет? Как в вашу счастливую супружескую жизнь вписываюсь я?

Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать, что он помрачнел. В одно мгновение, стоило ей лишь произнести эти слова, как воздух вокруг моментально сгустился и потемнел. И сияние, окружавшее тарианца, приобрело грозовой оттенок.

— Эта амани, которая меня ждет, — произнес он, отчеканивая каждое слово металлическим тоном, — жизненная необходимость.