— Это не то, что ты ожидала, я прав? — произнес он, когда Инга наконец-то выдохнула.

— Ну… все не так плохо, — она попыталась улыбнуться, но шок от увиденного был еще слишком свеж. — Эти линии… что это такое?

— Линии, который ты увидела, это и есть амуэ — квинтэссенция энергии жизни. Она наполняет Вселенную и не подвластна простым смертным, но мы, амоны, научились аккумулировать ее и использовать. Для таких, как ты, она смертельно опасна. Истинное сияние амуэ слепит глаза и выжигает разум. Именно поэтому мы носим глухую одежду и защитные маски. Пока я не встретил тебя, мой рассудок держал амуэ под контролем.

Но едва ты заставила меня испытать сомнение — я начал терять этот контроль. С каждым днем все больше и больше.

— Сомнение? — Инга подняла на него изумленный взгляд.

— Да, — его губы дернулись в невеселой усмешке, — ты заставила меня сомневаться. Это был первый шаг к моему падению.

— Ну… я бы не стала называть это так, — пробормотала она, пожимая плечами. То, что между ними случилось, она никак не могла назвать падением. И было бы лукавством отрицать, что она сама этого не хотела.

 — А почему я тоже стала светиться? Что случилось со мной?"

"— Чудо, — протянув руку, он провел по ее щеке, и Инга с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть его прохладной ладони. Словно почувствовав ее состояние, Аллард на секунду задержал на ней внимательный взгляд. — Помнишь, я говорил, что амоны не могут прикасаться друг к другу? Мы словно магниты с одинаковым зарядом. Но с тобой все иначе. Ты не только приняла в себя лишнюю амуэ, ты изменила ее.

Его ладонь невесомо скользнула вниз, на секунду коснувшись ее шеи, потом груди и, наконец, замерла на животе чуть ниже пупка.

— И… что это значит?

— С тобой мне не нужна стабилизация, ты самый лучший стабилизатор, который только можно представить. Теперь мне не страшна никакая проверка. Но есть одно «но»…

Инга нервно сглотнула.

— Какое?

— Я нарушил все законы Тарианской империи.

Это было сказано таким тоном, что она не сразу нашла, что ответить.

На минуту в коконе повисла напряженная тишина. Закусив губу, Инга смотрела, как Аллард медленно поглаживает пальцами ее впалый живот.

Его бледно-голубая ладонь, окруженная легким сиянием, выделялась на фоне ее собственной кожи, в которой доминировал пепельный оттенок. И ей пришло в голову, что его кожу можно сравнить с чистой водой, а ее — с зимним небом, затянутым облаками.

Подняв глаза, Инга отыскала взглядом его лицо. И снова, в который раз, ей стало жаль этого мужчину, обладающего поистине безграничной силой, которая выжигала его изнутри. Что бы между ними не происходило сейчас, она не хотела нарушать эту хрупкую связь.