Неужели он умер?

Нет! Этого просто не может быть.

Он не бросит ее. Не оставит. Он ей в этом поклялся!

Она порывисто подалась вперед, почти ложась грудью на грудь мужчины. Ее губы замерли в миллиметре от его губ. Ей нужно узнать, дышит он или нет.

И если не дышит…

Она даже не представляла, что тогда будет делать. Не хотела думать об этом.

Сердце замерло, пропуская мгновения. Пульс в висках грохотал, заставляя сознание помутиться.

— И-ин-га… — хриплый, прерывистый шепот достиг ее слуха.

Точно в бреду, Инга увидела, как шевельнулись запекшиеся мужские губы. И как на впалых щеках, одна за другой, стали вспыхивать линии амуэ.

По его векам пробежала слабая дрожь. Взмах ресниц — и вот уже мужчина и женщина смотрят друг другу в глаза. И эти глаза так близко, что закрывают собой целый мир.

— Ты жив! — Ингу охватила волна облегчения. — О, Небо, я думала, что ты умер! Как ты мог со мной так поступить! Ты хоть представляешь!..

Ее губы задрожали, силясь сказать что-то еще, но звуки застряли в горле комком. Все слова, которые Инга знала, казались банальными и бесцветными, неспособными передать ту гамму чувств, что она испытала.

Но ее глаза оказались красноречивее любых слов. Аллард увидел в них то, что она не посмела произнести. И это наполнило его ликованием.

— Даже не думай! — уголок его губ дернулся вниз. — От меня не так-то просто избавиться, маленькая арайя.

А потом его руки сомкнулись, беря в плен ее талию. И губы прижались к ее губам, разделяя одно дыхание на двоих.

* * *Миам стояла у прозрачной двери медбокса, не решаясь войти. Под непроницаемой маской щеки амани полыхали белым огнем. Там, внутри, мужчина и женщина целовались так страстно, так самозабвенно, что казалось кощунством прервать их в этот момент.

Застыв серой тенью, принцесса жадно следила за ними, ловя каждый стон, каждый вздох. И чувствовала, как ее собственное сердце раскалывается на куски.

Минуту назад она неслась сюда с твердой уверенностью, что сможет поставить землянку на место. Сможет отстоять свое право на Алларда, право, которого она ждала триста лет. Быть его женой, хозяйкой его Дома. Носить его имя. Сидеть на приемах по правую руку, в драгоценностях и мехах, символизируя статус мужа. Принимать комплименты и подношения. Воспитывать его детей, пусть даже они будут рождены другой женщиной.

А теперь все эти желания и мечты казались жалким подобием настоящего счастья.

Рвано выдохнув, Миам до боли стиснула руки. Ее саму охватил странный жар. Непривычный, пугающий. Он казался ей наваждением.

Там, за прозрачной дверью, мужчина, которого она собиралась назвать своим мужем, нетерпеливо срывал одежды с женского тела, покрывая его поцелуями. А женщина, которая должна была стать ее молчаливой тенью, бесстыдно и откровенно отвечала на эти ласки.