Несколько раз Инга сталкивалась на пороге с хмурыми омранами, который при виде нее тут же кланялись чуть ли не в пояс. Теперь, когда она была в золотом схети, говорившем о ее статусе, все омраны Дома Сорн Дайлер должны были приветствовать ее глубоким поклоном. Это была дань уважения матери будущего амона.

Для Инги все они так и остались на одно лицо, но одного она все-таки научилась отличать от других. И даже запомнила его имя: Лертис, бортовой врач. Он не имел права с ней говорить, и она не заговаривала с ним тоже. Слишком свежи были воспоминания о казни, причиной которой стало ее безрассудство.

Оставаясь в одиночестве, Инга часто задавала себе вопрос: а если бы все вернуть, как бы она поступила? Попыталась бы снова бежать, зная, что станет виновницей четырех смертей? Зная, что ее побег все равно не удастся?

Ответ приходил сам собой. Но он Инге не нравился.

— Я должна отпустить прошлое, — убеждала она себя, шепча эти слова, как заклинание. И от ее дыхания на стекле оставались влажные пятнышки. — Ради будущего.

Ради ребенка, которого носит.

Почему-то именно эта мысль была принята ею как данность, без всяких сомнений. Каждый раз, переодеваясь или принимая душ, Инга видела светящиеся узоры на своем животе, и ей казалось, что они постепенно разрастаются, захватывая все новую площадь.

Сейчас они закручивались спиралью, центром которой являлся ее пупок. От каждой ветки этой спирали расходились лучи и волнистые линии, вокруг которых сияли отдельные крапинки. А еще внутри постоянно ощущалось тепло, сконцентрированное в одной точке.

Порой, забывшись, Инга опускала ладонь на эту теплую точку. И ей казалось, что она слышит ответную пульсацию."

"Вот и сейчас она машинально поглаживала живот, когда по крышке, на которой она полулежала, прокатилась волна вибрации. Отпрянув, Инга увидела, как капсула медленно открывается.

— Аллард? — неуверенно выдохнула она, когда крышка полностью поднялась.

Но мужчина по-прежнему не двигался. Его веки были плотно сомкнутыми, грудь не вздымалась. Казалось, он не дышал.

Инга встревоженно огляделась. Гудение в помещении стало слабее, приборы, подключенные к капсуле, начали один за другим отключаться с тихим щелчком. И рядом не было никого, кто мог бы объяснить, что происходит. Это не нравилось ей больше всего.

Закусив губу, девушка протянула руку и несмело, кончиками пальцев, коснулась руки Алларда.

Его кожа была белой как снег и холодной как лед. Ни единого проблеска амуэ. Только мертвые, темные линии, похожие на глубокие шрамы.

— Аллард?! — она сжала его руку сильнее. В голосе появился испуг, который она даже не пыталась скрывать. — Что происходит?

Ингу захлестнул приступ паники. Ее сердце забилось сильнее, и жуткая, неумолимая сила сдавила грудную клетку, не давая вдохнуть.