Наш единственный дом, понимаешь? Разве ты не стала бы защищать свою планету, если бы на нее напали?

Инга молча кивнула.

— Вот видишь, — он осторожно погладил ее по руке. — Но я не оставлю тебя без защиты. Сейчас мы войдем в пояс астероидов. Я «пришвартую» корабль в тихом месте и включу ксанар на «прием». Когда все утихнет, я отправлю нужный сигнал.

— К-какой?

— Координаты. Как только автопилот «Кризалис» их получит, он сам поведет корабль. Тебе нужно только включить его.

И вроде все было правильно в его словах. Все было верно. Если бы не одно «но».

Инга высвободила руки, глядя, как меняется его лицо.

— Нет, — она медленно покачала головой, — ты не сделаешь этого. Не уйдешь. Я тебе не позволю.

Линии амуэ на его лице вспыхнули, словно от недовольства. Но Ингу это уже не пугало. Она знала, что этот огонь не причинит ей вреда.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — процедил Аллард, резко поднимаясь. — Пока я не смою позор и не восстановлю свое доброе имя, у меня нет права претендовать на тебя.

— В смысле?

— Преступник не имеет права продолжить свой род.

Она потрясла головой, прогоняя противный звон, заполнивший уши.

— Мне все равно. Я не хочу сдохнуть в этой консервной банке.

От ее слов в нем будто надломилось что-то. Сначала во взгляд мелькнула боль и исчезла, скрытая привычным непроницаемым выражением. Потом уголок губ дернулся вниз, образуя скорбную складку у рта. И Инга увидела, как голубое сияние над линиями амуэ затрепетало, словно не зная, что ему делать: то ли вспыхнуть сильнее, то ли погаснуть.

— Ты не должна, — пробормотал Аллард в полной растерянности, — не должна так говорить. Твоя жизнь…

«Бесценна» — хотел он сказать.

Но Инга его перебила:

— Моя жизнь зависит от твоей! Если тебя убьют — я тоже умру!

Он нахмурился, пытаясь осознать смысл этих слов.

— Жизнь ливарри не привязана к амону. Моя смерть освободит тебя."

"— Неужели? — ее рот скривился в саркастичной усмешке. — И меня вернут на Землю? Вернут мне прежнюю жизнь? И все это тоже исчезнет, как ни в чем не бывало? — она сунула ем под нос свои руки.

Он молчал, пораженный логикой ее обвинений. Инга же продолжала, выплескивая так внезапно вспыхнувший гнев:

— Ты похитил меня! Вырвал из привычного мира! Изменил! — Не выдержав, она вскочила с кресла и набросилась на него. Замолотила кулачками по груди ошеломленного тарианца, а тот даже не пытался ее удержать. Гневные слезы летели из ее глаз, пока она, захлебываясь собственной болью, кричала ему в лицо: — Я не могу ни вернуться на Землю, ни забрать сына к себе. Мы с ним должны жить в разных вселенных. А теперь ты хочешь бросить меня? Освободить?! Знаешь, это очень жестоко!

Окончательно разрыдавшись, она уже не сопротивлялась, когда Аллард осторожно обнял ее.

— Прости.