Поэтому и начали появляться те, кто пожелал получить власть над царством. Наследник очень силен, но это несравнимо с властью его отца. Через него пробиться к трону гораздо проще. Какой бы силой царевич не обладал, но в данный момент Хананель сильнее. Он старше на несколько сотен лет, опытней, могущественней. Так что идти против него для тебя сравни самоубийству.

— Хананель сильный демон, — продолжал Бальтазар. — Повелителей металла не так уж и много. Но они все невероятно сильны, так как обладают властью не только над железом, но и над магнитными полями. Это во-первых.

— А во-вторых, — глянул на меня Данте, — он Асурендра.

— Ну, а в-третьих, — скривил губы Заквиэль, — он возглавляет большую группу. Отборные войны, воспитанные в самых строгих правилах древности.

— К тому же политика Хананеля нашла поддержку. — Подперев подбородок кулаком, синеглазый демон отвел взгляд в сторону. Было заметно, что Данте зол. Хотя как заметно, если не смотреть в потемневшие глаза, суровое лицо можно назвать просто каменным. Только мне и смотреть не надо было, я и так чувствовала. — Он ненавидит дэвов, а с людьми вообще не считается. Такой правитель первым делом пойдет войной. И разрушит наш хрупкий мир. Асуры так долго его возводили. Мы в принципе даже нашли общий язык с остальными расами — людьми, гномами, троллями, даже эльфами. Но пойди Хананель против кого-то из них, дорогу нам преградят дэвы. И будет новая война. Мы ее не переживем.

— Из-за чего вы с ними в ссоре? С дэвами.

— В ссоре — это мягко сказано, — поморщил нос Зак. — Дэвы обманули нас. Взяли то, что есть у всех, кроме асуров. Бессмертие.

— Что? Вы же и так практически бессмертны."

"— Нас можно убить. Убить один раз — погубить навсегда. Мы можем жить сколько угодно долго, но наши души так же смертны, как и тела. У асуров нет бессмертия души. Она рождается и умирает вместе с нами. И никакого посмерития.

— Именно поэтому наши ауры время от времени нуждаются в подпитке, глотке чужой ауры. — Аскар опустил голову на сложенные ладони и посмотрел на меня своими темными глазищами. — Это сродни вампиризму. Мы никого не убиваем этим. У людей вообще аура очень быстро восстанавливается. А мы без этого умираем.

— Мы смертны больше, чем кто ни было.

От этого знания кровь в моих жилах похолодела. Я и представить не могла, как это — не знать реинкарнации.

— Агриппа рассказывала, когда я была маленькой, то говорила, что видела второе пришествие богов. — Я улыбнулась своим мыслям, вспомнив семейный призрак. — С неба спустилась хрустальная лестница, и по ней сошли трое. А в Писании говорится, что лестница была золотая, а богов — а четверо.

— Ты была права, Лилит. Богов действительно было трое, только один из них имел аватару, а кто-то принял ее за еще одного бога.