— Я только хочу спросить: ты всерьез хотел на мне жениться или это просто была игра, в которой ты зашел слишком далеко? Ты очень точно подобрал слова, чтобы убедить меня выйти за тебя замуж, но насколько они были искренними? Если ты уже раскаиваешься, прямо скажи об этом.

Зак резко выдохнул. Он выглядел так, будто его подвергли мучительной, хотя и невидимой для постороннего глаза, пытке.

— Я вовсе не раскаиваюсь.

— Но ты мне не доверяешь!

— Я никогда не доверял ни одной женщине, — отрезал он и посмотрел на нее прозрачными, как Эгейское море, глазами. — Но я не хочу потерять тебя. Ты мне очень нужна, дорогая.

Это было самое важное и самое лестное из всего, что сказал ей Зак за все время их совместной жизни. Ей стало до того легко, что даже закружилась голова.

Их глаза встретились, и он улыбнулся слегка виноватой улыбкой. Сердце Эвы едва не выпрыгнуло из груди. Ей захотелось броситься в его объятия, но она только отвела взгляд и спросила будничным голосом, не хочет ли он перекусить. Зак рассмеялся, и напряжение в ту же секунду улетучилось.

— Ты знаешь, моя красавица, если бы ты встретила меня со свечами и шампанским, я пришел бы в неописуемую ярость.

— Ты бы почувствовал себя обманутым.

— Но, к счастью, существуют бутерброды с банановой пастой, — проговорил он, еле сдерживая смех. — Я не ел их с детства. София когда-то часто мне их делала.

И пока Эва занималась бутербродами, он рассказывал об экономке с такой теплотой, что у Эвы защипало в глазах. Она еще в Греции заметила, что он очень привязан к этой пожилой женщине, но не особенно над этим задумывалась. Но теперь она представила одинокого ребенка, лишенного материнской заботы и ласки, обделенного вниманием со стороны равнодушных мачех, отец которого, человек обаятельный, гордящийся своим первенцем, в то же время был чересчур сосредоточен на собственной персоне, чтобы попытаться понять сына. Зак в гораздо большей степени, чем она, чувствовал себя чужим в семье. Поэтому он так хорошо понял ее переживания.

Уже светало, когда они отправились спать.

— Надо попробовать сдвинуть с места «порше», — тяжело вздохнул Зак.

— Сегодня суббота, — напомнила Эва. — Пусть стоит на дороге, только лучше его запереть.

— Чем? Вылезая из машины, я поскользнулся и уронил ключи в ту кошмарную лужу!

— О боже! — На этот раз Эва сопроводила восклицание хихиканьем.

Зак притянул ее к себе.

— Ты единственная женщина, ради которой я решился испачкать свои ботинки.

Он провел рукой по ее груди, и Эва с изумлением ощутила, как ее властно захватывает ответный прилив страсти.

— Я чувствую себя на подъеме, моя красавица. У нас словно опять первая ночь, — пошутил он.