— Ему плохо? Плохо?

— Сюда… Давай в тенёк, подальше от жары, — приговаривал я Мухе, полностью потерявшему самообладание.

Мы зашли в узкий переулок между домишками, остановились в тени большого, полусухого абрикоса, растущего в чьём-то дворе, за дувалом.

Я усадил Муху на какой-то шлакоблок, валявшийся там. Сам опустился рядом.

— Что с ним? — тут же оказался рядом и Волков. — Товарищ старший лейтенант, что с вами?

— Смотри на меня, — позвал я Муху.

Тот никак не отреагировал. Он только опустил голову между колен и прерывисто, отчаянно дышал.

— На меня… — Я схватил Муху за ворот, заставил выпрямиться, чтобы распрямить диафрагму. — Смотри, ну…

Муха заглянул мне прямо в глаза. Но взгляд его всё ещё оставался стеклянным, словно у куклы.

— Дыши. Глубоко. Носом, — сказал я отрывисто. — Носом, слышишь? Сосредоточься на дыхании. Вот так. Хорошо. Вдо-о-о-о-х, вы-ы-ы-ы-дох…

С горем пополам я смог заставить Муху правильно дышать. Со временем его взгляд прояснился.

— Воды… Воды бы… — проговорил он, медленно успокаиваясь.

Волков тут же сунул ему свою фляжку.

Муха трясущейся рукой открутил крышку. Стал пить. Пил долго и громко. Жадно.

Когда закончил, вылил остатки воды себе на шею и голову. Отряхнул короткие волосы.

— Что произошло? Что такое? — спросил Волков, всё ещё тараща на Муху ничего не понимающим взглядом.

— Провалился наш допрос. Вот что, — сказал я кисловато. — Товарищ старший сержант схватился за оружие и чуть не застрелил информатора. Теперь Джамиль работать с нами не будет. Да и другие информаторы тоже. Весть о том, что шурави угрожают простым людям оружием, распространится по кишлаку быстро.

Лицо Волкова вытянулось от изумления.

Муха поднял на меня глаза. В них я прочёл то, чего, если честно, не ожидал увидеть — вину.

Да, в тёмно-карих радужках командира взвода поблёскивало осознание собственной вины. Осознание того, что же он только что натворил.

— Я… Я не знаю, что на меня нашло… — пробурчал Муха. — Какая-то пелена на глаза упала и…

Он не закончил, вместо этого уронил голову и помассировал глаза.

— И что теперь делать будем? — спросил Волков, водя взглядом от меня к Мухе. — Какие будут ещё указания?

Замком застыл, уставившись на Муху.

— Товарищ старший лейтенант? Что делаем? Уходим?

— Уходить нельзя, — покачал я головой. — То что произошло только что, может обернуться кровавыми последствиями для агитотряда. И раз уж мы заварили эту кашу, её нам и расхлёбывать.

— Думаешь… — Волков насторожился. — Думаешь, они придут мстить? Думаешь, возьмутся за оружие?

— Могут. Во всяком случае, теперь у них есть на один повод больше, — сказал я.

Волков засопел. Лицо его сделалось серьёзным, а взгляд — твёрдым.

— Если надо будет, будем защищаться… — сказал он решительно.