— Эти сукины дети нам машину расхреначили! Парней наших ранили! Накрыть его и дело с концом!

— Он может что-то знать о пропавших бойцах, — возразил я, а потом, не теряя ни минуты, поднялся на ноги и принялся двигаться вверх по тропе.

— Селихов! Селихов, ёлки-моталки! — кричал мне вслед Муха, — а, зараза! Смыкало, Бычка! За мной вверх, быстро!

Поднимаясь, контролируя дыхание, чтобы экономить силы, я бросил взгляд назад. Увидел, как Муха и ещё двое бойцов, оставив группу, пустились за мной следом.

Душман был скор. Он бросил пулемёт и шёл налегке. Да и в принципе гад явно лучше нас ходил по горам.

— Ты его не догонишь! — кричал Муха, поднимаясь где-то позади, — слишком быстро идёт!

Я снова глянул на душмана.

Тот пробирался по камням, хватался за кусты и суховатые ветки низкорослых деревьев. И постоянно, с каждым тяжёлым шагом разрывал дистанцию.

Эх… Не знал Муха, что у меня и в мыслях не было гнаться за ним до самой вершины, где враг легко мог затеряться в горах, а то и присоединиться к новым силам противника.

Потому, подождав, пока дух пройдёт кустистый участок склона и окажется на более-менее открытой местности, я застыл на месте и вскинул автомат. Приготовился стрелять.

Дух поднимался и не оглядывался, сосредоточил все силы на том, чтобы скорее добраться до вершины гребня. И это стало его ошибкой.

Я выстрелил раз, другой, третий. На четвертый дух рухнул куда-то в камни и пропал из виду.

Тогда я принялся продвигаться, но не по тропе, а наискось к вершине.

Нет, я и не собирался подстрелить его. В такой ситуации и в таких условиях я прекрасно понимал — расстояние слишком велико, чтобы поразить цель из автомата Калашникова. Но затормозить, заставить замедлиться — дело другое.

— Куда лезешь! — крикнул мне поотставший Муха, — там склон опасный! Не пройдёшь!"

"Но я проходил. Я с трудом, забыв о всякой усталости и боли в мышцах ног, перешагивал камень за камнем. Где-то карабкался, где-то взбирался в очередную вымоину, образовавшуюся на склоне.

— А! Чёрт! — услышал я далёкую ругань Мухи за спиной, — давайте за Селиховым, след в след! Он нас проведёт!

Когда дух снова показался из-за камней и принялся подниматься, я опять открыл огонь по нему. Душман залёг и… начал отстреливаться из пистолета.

Я даже не пригнул головы. Знал — оттуда, из короткоствола, он не попадёт. Будь дух даже трижды хорошим стрелком.

Мы неумолимо пробирались следом.

Когда меня догнал Муха, мы вместе с ним принялись постреливать в сторону врага, чтобы не дать ему двигаться в полный рост.

Так мы и продвигались: метр за метром, камень за камнем. Погоня эта казалась мне бесконечной. Будто бы наша с Мухой группа обречена вечность идти к пулемётчику. И никогда его не настигнуть.

Но мы настигли.