Неужели способны лгать так бесстыдно?!

Бедняги так раскраснелись, что температура в комнате повысилась на несколько градусов.

— Это была моя идея, Мелли. Меня и вини, — с жалким видом пробормотал Джейми.

— Твоя, вот как? Но все вы здесь, значит, вместе устроили заговор, и я еще не слышала конца истории. Ну же! Я жду!"

"Йен Четвертый и Нилл, сидевшие на другом диване по обеим сторонам от Джонни, принялись подталкивать его локтями. Тридцатидвухлетний Джонни был в этой комнате самым старшим, и если она и поверит кому-то, то только ему!

Однако Джонни не нравилось быть в центре внимания, и поэтому он угрюмо пробурчал:

— Ты была права в одном, Мелли.

Мы ни за что не стали бы лгать тебе. Никакого вреда Линку мы не причинили. Разве что показали ему жизнь, которую он, возможно, никогда бы не увидел. Представляешь, какое это великое приключение — оказаться в море. По крайней мере так утверждает Джейми, который рад был бы оказаться на месте Линка. И поскольку твой па так и так запретил бы тебе с ним венчаться, мы помогли тебе справиться с бесплодными стремлениями и надеждой рано или поздно его получить. Все кончено, и все остались живы и невредимы, чего бы не произошло, возьмись за дело Линк. Однако нельзя сказать, что мы не жалеем о содеянном. Беда в том, что мы не подумали и не приняли в расчет, что будет, когда он вернется. Уж поверь, нам несдобровать!

Мелисса словно окаменела от горя. Они разлучили их! Все решили за нее, хотя не имели на это права!

Глава 27

Когда Йен Шестой доложил, что Мелисса заперлась у себя и не желает говорить ни с кем, даже с герцогиней, братья Макферсон стали затевать драки между собой. Их споры то и дело заканчивались потасовками.

Особенно доставалось Чарлзу, поскольку никто не желал выносить его сарказм, когда терпение и без того было на пределе. Угрызения совести лишь подогревали вспыльчивость.

Йен Первый взял на себя труд навестить Меган и объяснить, что произошло, дабы она не слишком волновалась из-за затворничества Мелиссы. Нагоняй, полученный от этой прекрасной, но грозной дамы, поверг его в ужасное настроение.

С годами он несколько смягчился, но теперь разбушевался в полную силу. И хотя должен был послать Лок-лану подробное письмо, ограничился короткой запиской, в которой сообщил, что они помешали Линкольну Бернетту ухаживать за Мелиссой, и предложил зятю приехать в Лондон как можно скорее, поскольку она крайне расстроена.

Сестре он не написал ни слова, опасаясь, что объясниться с ней будет непросто.

В ожидании зятя с сестрой братья решили остаться в Лондоне и мужественно встретить кару. Много времени они проводили в доме Сент-Джеймсов в надежде, что Мелисса оправится от потрясения до прибытия родителей и снова задаст дядьям достойную взбучку.